Урза оторопело смотрел на брата. Собравшись с духом, он осторожно ответил:
— Я больше беспокоился о том, как бы не потерять управление.
Мишра и бровью не повел.
— Рисунки расположены вокруг большого холма. Держу пари, что если мы осмотрим его, то найдем транский лагерь.
— Может быть, это святое место фалладжи, — начал Урза, но Мишра отмахнулся.
— Нет, — сказал он тоном, не терпящим возражений. — Насколько я знаю, фалладжи никогда не селились в этих землях. Мне кажется, что это транский курган, и нам нужно его исследовать.
— Нам нужно выяснить, не повредили ли мы орнитоптер, — сказал себе под нос Урза. Он уже ощупывал крылья и распорки, проверял, нет ли в парусине дырок.
Токасия широко развела руки, словно обнимая обоих братьев.
— Что нам нужно, так это отпраздновать первый полет, — сказала она. — А завтра у нас будет достаточно времени, чтобы все проверить.
В тот вечер ученики и землекопы сложили в лагере большой костер. Все были возбуждены. Новенькие радовались — теперь им будет о чем рассказать по возвращении в столицу. Еще бы, они своими глазами видели, как Урза впервые поднял орнитоптер в воздух, а Мишра нашел в пустыне гигантские рисунки. Многие месяцы они просто рылись в каких-то траншеях и полировали неведомые старинные металлические детали, и вот наконец случилось что-то в самом деле примечательное. Тут было чем гордиться. Звучали песни, лился набиз, Рахуд учил аристократов традиционным танцам фалладжи. Ритм был слишком сложный, но поскольку требовалось не только двигаться, но и размахивать во все стороны заостренными палками, новички пустились в пляс. Во всем этом был дух настоящего приключения. Мишра снова и снова рассказывал, как летал вглубь пустыни, и Токасия знала, что не пройдет и пары дней, как буквально все в лагере будут из кожи вон лезть, только бы им разрешили полетать.
Меж тем Урза молча сидел у костра. Он не танцевал и ничего не пил.
Заметив это, Токасия подошла к нему.
— Тебе грустно? — спросила ученая.
— Нет, что вы, — ответил юноша. — Мне просто кажется, что надо проверить оснастку — не порвалось ли что-нибудь, не треснуло ли. А если уж мы решили сделать кабину побольше, то надо…
— Завтра, — твердо сказала пожилая женщина. — Ты так молод, у тебя вся жизнь впереди. А сегодня вечером надо веселиться.
— Я веселюсь, когда работаю с машинами, — сказал Урза, глядя, как по другую сторону костра Мишру со всех сторон обступили ученики и землекопы, чтобы еще раз услышать его историю. Токасии казалось, что с каждым новым пересказом она делается все длиннее и увлекательнее.
— Есть в жизни и другие радости, — сказала Токасия, проследив за взглядом Урзы. — Твой брат, похоже, уже сделал это открытие,
Немного помолчав, Урза ответил:
— Я вовсе не был против, чтобы Мишра полетал на орнитоптере.
— Я и не говорила, что ты был против, — сказала Токасия.
— Просто когда машину первый раз запускают, ее детали испытывают большие нагрузки, — продолжал, поднявшись на ноги, старший брат. — Надо было сначала все проверить, а потом пускай бы он летел, куда вздумается..
— Конечно, — спокойно сказала Токасия.
— Даже если забыть о его безрассудстве — он ведь мог пострадать из-за какой-нибудь технической неисправности, — сказал Урза.
— Верно, верно, — согласилась Токасия. И, выдержав паузу, продолжила: — Но попробуй объяснить это мальчишке, у которого одно желание — доказать всем, что он ни в чем не уступает старшему брату.
— Когда имеешь дело с машинами, главное — соблюдать все меры предосторожности. Я говорю только о благоразумии.
— А если бы спор выиграл он, а не ты? Стал бы ты тогда настаивать на соблюдении всех мер предосторожности? — спросила Токасия.
Урза не ответил. Он просто стоял и молча смотрел на своего брата сквозь языки пламени.
Глава 3
Койлос
Мишра был прав — западнее их лагеря среди песков были огромные рисунки. Кто-то насыпал в пустыне небольшие валы из сухой земли, более темной, чем окружающий их песок. Заметить их можно было только с воздуха — Токасия и раньше отправляла экспедиции в этот район, еще до того, как организовала лагерь на нынешнем месте, но она даже не догадывалась о существовании рисунков.
Последние представляли собой странную смесь. Здесь были изображения людей, точнее, существ, более или менее похожих на людей. Любое из них могло оказаться портретом трана. Изображения животных — оленей, слонов и верблюдов — соседствовали с геометрическими фигурами — кривыми, спиралями и многоугольниками, стороны которых по многу раз пересекали скопления фигур, разделяя некоторые из них на части, другие же оставались нетронутыми. «В общем, совершенно бессмысленные детские рисунки, — подумала Токасия, — созданные ради забавы расой пустынных титанов».
Мишра верно определил и происхождение рисунков — их авторами, вне всякого сомнения, были траны. Рисунки располагались плотно и опоясывали огромный курган, который оказался исключительно богатым на находки: в частности, там обнаружили целый скелет су-чи. Мечта Токасии собрать полностью одно из этих таинственных существ наконец исполнилась. Лежали в кургане и остатки нескольких орнитоптеров, но даже они не шли ни в какое сравнение с целой россыпью силовых кристаллов, обнаруженных в самом сердце разрытого холма. Многие кристаллы потрескались и больше не светились, но археологи добыли более чем достаточное количество целых камней, ярко сверкающих всеми цветами радуги. Их было столько, что хватило бы и на дальнейшие исследования в лагере, и на отправку в Пенрегон — другим ученым и многочисленным дворянам — благодетелям Токасии. Прибытие в столицу находок подстегнуло интерес знати к раскопкам, и вскоре этот интерес воплотился в нечто материальное — второй постоянный лагерь на месте обнаруженного Мишрой кургана.
Но это было только начало. Орнитоптер дал археологам уникальную возможность изучать пустыню с воздуха, и за первым открытием последовали новые. За год полетов братья обнаружили около двадцати аналогичных полей рисунков, хотя все они были меньше первого и хуже сохранились. Поля образовывали гигантскую дугу, на которую как бы опирались Керские горы. В одних полях имелись рисунки известных науке людей, в других они отсутствовали, но геометрические узоры присутствовали обязательно. И в центре каждого поля располагался курган, в котором при раскопках обнаруживались разрушенные машины и силовые камни.
Впрочем, несмотря на эти успехи, некоторые вопросы оставались без ответа. Токасии и братьям так и не удалось найти ни скелетов самих транов, ни их произведений искусства. Археологи не узнали ничего нового и о транском языке, они сумели лишь идентифицировать несколько названий предметов и ряд символов, служивших транам цифрами. Вопрос о том, кто же такие траны, стал излюбленной темой застольных бесед для Токасии, Урзы, Мишры и нескольких старших учеников.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
