Впрочем, несмотря на эти успехи, некоторые вопросы оставались без ответа. Токасии и братьям так и не удалось найти ни скелетов самих транов, ни их произведений искусства. Археологи не узнали ничего нового и о транском языке, они сумели лишь идентифицировать несколько названий предметов и ряд символов, служивших транам цифрами. Вопрос о том, кто же такие траны, стал излюбленной темой застольных бесед для Токасии, Урзы, Мишры и нескольких старших учеников.
— Все-таки это были люди, — сказал во время одного такого разговора Урза. — Среди найденных нами предметов не было ни одного, которым не могли бы пользоваться человекообразные существа. Возможно, траны были расой, родственной современным фалладжи, но у них была хорошо развита наука, и они сумели возвыситься над остальными. Поэтому потомки их не столь удачливых собратьев и возвели их в ранг богов.
— Да, их инструменты нам подходят. Ну и что с того? — не согласился Мишра. — Их могли бы использовать и гномы, и эльфы, и даже орки. Да и минотавры тоже.
— Нет, минотавры слишком большие, — сказал Урза. — У них такие огромные руки, что обращаться с большей частью найденных нами предметов им было бы неудобно.
— Минотавры могли просто всеми командовать, — парировал Мишра. Токасия давно подметила, что Мишра не желал уступать брату даже в мелочах. — Только представьте, — продолжал он, — минотавры, то есть траны, правят, а люди у них в подчинении. Как у орков — они сильнее всех и поэтому держат власть, а бедные маленькие гоблины выполняют всю тяжелую работу.
— Братишка, ведь мы не нашли останков минотавров, — невозмутимо возразил Урза.
— Братишка, человеческих останков мы тоже не нашли, — сказал Мишра, поднимая бокал с набизом, словно провозглашая шутливый тост за логику мысли.
Токасия откинулась на спинку недавно привезенного из столицы кресла с подушками и перестала прислушиваться к беседе братьев. Это был старый спор, он возобновлялся по крайней мере раз в месяц и всегда заканчивался одинаково — братья приходили к выводу, что слишком мало знают. Это ужасно их раздражало.
За годы, проведенные в лагере, оба брата изменились. Урза стал еще стройнее и наконец-то сравнялся с братом по ширине плеч. Он демонстрировал теперь стоическое самообладание и очень этим гордился, а его лицо, благородное и изящное, как нельзя лучше оттеняло характер. Мишра, напротив, остался таким же вспыльчивым, как в первый день знакомства с Токасией. Самой заметной переменой в облике младшего брата была короткая черная бородка, с недавних пор обрамлявшая его улыбающееся лицо.
Старшие ученики сидели за столом и следили за спором, не собираясь принимать в нем участия. Урза и Мишра были старше их, и Токасия знала, что через несколько лет новички будут принимать их за взрослых. Кроме того, ученики на собственном опыте узнали, что всякий, кто высказывает свое мнение в разгар спора между братьями, рискует навлечь на себя гнев обоих сразу.
Токасия гордилась мальчиками и их достижениями, а они, в свою очередь, были ей преданы. Но ребята никак не могли разрешить ключевой вопрос о природе происхождения транов. Он волновал их до такой степени, что они и спорить ни о чем другом не могли.
Молодые люди перешли почти на крик. Токасия решила вступить в дискуссию и предложить братьям новую тему для обсуждения.
— А почему мы не нашли никаких останков? — вмешалась она.
Братья, прищурившись, посмотрели на старую ученую, и та повторила:
— Почему мы не нашли никаких останков — ни человеческих, ни других?
— Их съели стервятники и шакалы, — немедленно ответил Мишра.
Урза возмущенно фыркнул.
— Отлично, а почему мы тогда не нашли останков стервятников? — насмешливо спросил он. — В курганах вообще нет останков животных. Это просто невероятно, они должны были там оказаться хотя бы случайно.
— Я так понимаю, братишка, ты знаешь, как это объяснить, — бросил в ответ Мишра.
— Чума, — убежденно сказал Урза. — Какая-то болезнь, которая не только убила транов, но и уничтожила их останки. Это объясняло бы и то, почему обломки машин разбросаны по такой обширной территории.
Мишра покачал головой.
— Нет, не чума. Отсутствие произведений искусства чумой не объяснишь. А вот войной — пожалуйста. Те, кто победил транов, сожгли все, что осталось от их противников — картины, книги, тела и все остальное.И обрати внимание — мы неоднократно находили ямы с пеплом, в самых разных местах.
— Это отходы производства, а не следы пожарищ, — возразил Урза. — Ну да ладно, допустим, ты прав. Но что же стало с победителями?
— А вот они стали шакалами, пожирателями падали, — остроумно ответил Мишра, опуская стакан на стол. — Это же очень просто. Была раса рабов-людей, она уничтожила своих хозяев-минотавров, а затем погибла сама, поскольку не умела обращаться с машинами минотавров.
— Отличное рассуждение, — выплюнул Урза. — Каждый довод основан на другом спорном доводе, так что в конце концов тебе просто приходится поверить в то, что ты пытаешься доказать. И поэтому у меня есть к тебе вопрос, братишка: объясни мне, отчего это выжившие шакалы не создали после войны ни одного произведения искусства?
Мишра наморщил лоб и задумался.
— Они не достигли того уровня культуры, когда появляется искусство, — наконец сказал он. — Поэтому у нас и нет произведений искусства, дошедших с тех времен.
— Если не считать рисунков в пустыне, — сказал Урза.
— Если не считать рисунков в пустыне, — согласился Мишра.
— А их и не надо считать, — сказал, улыбаясь, Урза. Мишра бросил на брата удивленный взгляд.
— Что ты хочешь сказать? Эти рисунки — однозначно не естественного происхожде…
— Это не рисунки, не произведения искусства, — прервал его Урза. — Хорошо, человекообразные фигуры, возможно, и рисунки, может, это изображения людей, которых встречали траны. Но все эти зигзаги, многоугольники и кривые не имеют отношения к искусству. Это дорожные знаки.
Теперь и Токасия с удивлением посмотрела на Урзу. Что он открыл на этот раз?
Не говоря ни слова, старший брат поднялся из-за стола и покинул палатку. Он вернулся с большой картой окрестных земель и расстелил ее на столе — ученики едва успели убрать блюда с жареным зайцем и дынями. На карте была прочерчена дуга обнаруженных ими полей с рисунками.
— Перед нами транские курганы, которые мы нашли, — сказал Урза, по очереди ткнув пальцем в каждый. — Вокруг каждого кургана нарисованы многоугольники и зигзаги. Видно, что это как бы стрелки и все они указывают в одном определенном направлении — на север. Однако каждая группа стрелок немного отклоняется от севера в сторону. Так, стрелки во втором лагере немного отклонены на запад.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
