Главное поселение транов, которое Ахмаль назвал «тайным сердцем», нельзя было не заметить с воздуха, хотя по земле добраться до него было непросто. Оно располагалось в конце длинного извилистого каньона, древнего русла давно пересохшей реки, которая когда-то размыла низкие горы и создала место для города, от которого теперь оставались только развалины.
Это в самом деле были развалины города — длинный ряд полуразрушенных фундаментов зданий и осыпавшихся стен. Некоторые развалины напоминали аргивские особняки, другие походили на знаменитые своими крышами-луковицами храмы далекого Томакула. Были находки и вовсе ни на что не похожие — сломанные металлические каркасы, груды металлических пластин с зубчатыми краями размером с человека, мотки проволоки, похожей на свернувшихся в клубок синих червей. У дальней стены каньона возвышалось нечто напоминавшее разоренное паучье гнездо, только пауки были из бронзы. Развалины покрывал толстый слой песка, принесенного ветром из пустыни.
— Ты и теперь сомневаешься в верности моих расчетов, братишка? — с улыбкой спросил Урза.
— Только дурак сомневается в том, что видит своими глазами. Отличная работа, братишка, — ответил Мишра, улыбаясь еще шире.
— Тайное сердце транов, — прошептала Токасия. От этой фразы Мишра слегка вздрогнул, но Урза лишь кивнул.
— На древнеаргивском слово «тайна» звучит как «койлос», — сказал Урза. — Пусть найденная нами тайная страна так и называется. Братишка, давай-ка облетим ее. С воздуха нам удобнее будет ее разглядеть.
Мишра кивнул и уже было собрался взяться за рычаги, когда над орнитоптером пронеслась тень. Это могло быть облако, если бы небо пустыни не было чистым как стеклышко.
Токасия сразу поняла, в чем дело. Она вскрикнула, и в тот же миг Мишра отправил летающую машину в пике. Маневр застал Урзу врасплох, он больно ударился о стену кабины и громко выругался.
Птица рух пролетела именно там, где несколько секунд назад находился орнитоптер. Особь была очень крупной даже для своей породы — если верить древним легендам, птицы рух таскали себе на завтрак слонов с равнины. Она была почти в три раза больше орнитоптера, ветер от ее крыльев едва не перевернул машину.
Упустив добычу, птица снова начала набирать высоту, чтобы спикировать на орнитоптер еще раз.
— Почему она нападает? — крикнул Урза.
— Мы большие, и мы движемся! — ответила Токасия, пытаясь перекричать ветер. — Она, наверное, думает что мы тоже птица.
Мишра выругался и до упора оттянул на себя оба рычага.
— Боюсь, мы не сможем подняться выше ее! Она быстрее нас!
Птица рух снова зависла над ними, готовясь броситься вниз. Мишра бросил аппарат вправо, но хищница была к этому готова. Она взмахнула крыльями, и справа раздался громкий треск. Прямо на глазах Токасии один из тросов, державших крыло, лопнул и теперь болтался в воздухе. «Хоть крыло не оторвала», — подумала Токасия. Однако орнитоптер резко потерял в скорости.
— Мы не сможем улететь от нее! — завопил Мишра. — Я постараюсь посадить машину.
— Туда! — крикнул Урза, указывая на гнездо металлических пауков. — Мне кажется, что в стене утеса есть дыра.
— У нас не получится! — крикнул Мишра, потянув сначала за один рычаг, затем за другой, пытаясь сбросить хищницу с хвоста.
— Это потому, что ты летишь как птица! — резко сказал Урза, отталкивая брата в сторону и хватая рычаги управления. — Лети как машина, и у нас все получится.
Под контролем Урзы аппарат перестал мотаться по небу и стрелой полетел вперед над руинами Койлоса. Птица рух рассчитывала, что аппарат будет вести себя как птица: либо начнет уворачиваться, либо развернется и полетит прямо на нее, стараясь пронырнуть под ее телом. Пока охотница выжидала, она лишь потеряла драгоценное время. И людям его вполне хватило.
Урза решил таранить стену каньона. Мишра закричал в панике, а Токасия неожиданно для себя забормотала слова молитвы, которую еще ребенком выучила в храмовой школе — тогда в Аргиве была мода на религию. Стена стремительно приближалась к ним.
Внезапно Урза заложил вираж и задрал нос аппарата вверх. Он разблокировал крылья, и те автоматически начали складываться. Аппарат больше не мог держаться в воздухе и начал падать. Птица рух снова пронеслась в том месте, где мгновение назад находился аппарат. Урза бросил машину вниз примерно на пятьдесят футов, а затем снова заблокировал рычаги. Крылья мгновенно расправились, поймали пустынный ветер и замедлили падение. Орнитоптер ударился о песок. У Токасии не было сомнений в том, что, приземлись они на скалы, они переломали бы все деревянные детали машины, не говоря уже о собственных костях.
Урза освободил рычаги, и крылья снова сложились. Лопнувшая тяга лежала на земле. Токасия высунула голову из кабины и поглядела вверх. В небе было пусто.
— Она вернется, — сказала ученая. — Надо убраться отсюда побыстрее.
— В любом случае не стоит улетать немедленно, — сказал Урза. — Может быть, птица рух спряталась в скалах и ждет, когда мы покажем нос. Да и тягу нужно починить. Давайте лучше войдем в ту пещеру. Братишка, с тобой все в порядке?
— Ишь, заботливый какой! — в гневе бросил Мишра, когда Токасия повернулась в его сторону, решив, что юноша ранен. — Я все делал как надо! Нечего было меня отталкивать!
Урза прищурился и нахмурился, тревога за брата сменилась раздражением.
— Ты играл по ее правилам, летел, как летают птицы. И разумеется, в этой игре хищница легко бы нас догнала. Мы сумели оторваться лишь потому, что я…
— Давайте сначала спрячемся, а ругаться будем потом, — резко оборвала его Токасия. — Возьмите факелы и воду. Мы просидим там до темноты.
Братья сразу замолчали, не смея спорить с археологом. Едва все трое вскарабкались на песчаный холм, как над ними опять пронеслась тень птицы рух. Пожилая женщина и мальчики опрометью рванулись к пещере.
Токасия добежала до входа первой, повернулась и снова осмотрела небо. Птица рух описывала круги над ущельем, полном сломанных машин и разрушенных строений.
— В следующий раз придется взять с собой катапульты, — сказала она.
— И найти способ установить их на орнитоптер, — добавил Мишра.
— Так или иначе, мы обречены оставаться здесь некоторое время, — сказал Урза. — Может, посмотрим, куда ведет этот проход?
Пещера была, так сказать, прихожей. Первые футов десять стены были скалой, а затем песчаник уступал место гладкому отполированному граниту. Токасия пробежала пальцами по стене. Она была выложена отдельными, невидимыми для глаза блоками или плитами, заметить которые можно было только на ощупь. Археолог тихо присвистнула. Никогда прежде она не видела такой аккуратной работы. За ее спиной Мишра зажег факелы из свечного дерева. Дрожащее пламя дымило, но это было лучше, чем идти в полной темноте.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
