умеет. И не хуже печенегов. Копчёных в степи бить можно, если умеючи. Олег умел. А Игорь, – варяг пренебрежительно махнул рукой.
– Эй, девка! – гаркнул Геллир, – Ещё пива!
И праздник продолжился.
*Слова из песни «Крепче воин сжимай топор» музыкальной группы «Сколот»
Глава 4
Ранним утром Рёнгвальд проснулся в одной из клетей Светозарова терема. Он лежал на низком ложе, застланном мягкими волчьими шкурами. Рядом, прижавшись тёплым вкусно пахнущим телом, мирно сопела девка. Её пшеничные волосы растрепались, покрывая всю подушку. Ярл усмехнулся. Та самая, которая следила за его чашей на пиру. Губки алые, чуть припухшие после ночных ласк, приоткрыты. Тягучая струйка слюны стекает по румяной щеке. Приятные ленивые думы заворочались в голове Рёнгвальда.
Шлёпнув девку по сочным голым ягодицам, он сказал по-словенски:
– Пива принеси, холодного, – та тут же проснулась, вмиг накинула рубаху и горлицей вылетела из клети, тихонько прикрыв за собой дверь. Рёнгвальд полежал немного, после рывком поднялся с ложа, и принялся одеваться. Штаны, сапоги, рубаха. Меч и сброя, ровно сложенная, лежали рядом, на сундуке. Ярл накинул кольчугу, подпоясался широким воинским поясом, нацепил лежавший на расстоянии вытянутой руки от ложа меч.
Дверь скрипнула. Вернувшаяся девка с поклоном передала корчагу с холодным пивом. Рёнгвальд принял, приложился, залпом осушил посудину, одобрительно крякнул. Пока он пил, уловил мечтательный взгляд девки. Присмотрелся внимательно. А ничего так девка, красива. Личико чистенькое, бровки чёрные, ресницы длинные. Глазками так и постреливает.
Рёнгвальд потянулся к поясу, развязал кожаный кошель, вытащил кусочек серебра размером с ноготь, передал девке. Та заулыбалась, довольная.
– Меня Милёной кличут, – представилась девка, ловко пряча серебро в маленьком кулачке, – Спросишь, любой покажет. Я здешняя.
– Вольная? – поинтересовался Рёнгвальд.
– Из Светозаровой родни, дальней, – кивнула Милёна.
Ярл усмехнулся. Каков старый варяг! Чуть подумав, сграбастал девку в объятья, поцеловал жарко. Милёна не сопротивлялась. Напротив, расслабилась, прижалась плотнее грудями, потёрлась бёдрами.
Рёнгвальд мягко отстранил её. Мягко, но решительно.
– Вечером приходи, – сказал ярл, и девка, прибрав разбросанные по полу вещички, быстро упорхнула за дверь.
Накинул на плечи синий плащ из дорогого полотна, Рёнгвальд вышел на крыльцо Светозарова терема. Солнышко едва поднялось из-за леса, первые тёплые лучи прогревали чёрную землю.
– Середина весны, а снега почти нет, – добродушно сказал стоявший во дворе Геллир. Старый норег был голый по пояс, а две отрока из Светозаровой дружины, не присутствовавшие вчера на пиру, а потому злые и трезвые, поливали того холодной колодезной водичкой.
Вдруг во двор, чуть не сбив зазевавшегося холопа, разбрасывая во все стороны грязь из-под копыт, влетел одинокий всадник. Быстро глянув на Геллира, он ловко спрыгнул с коня, и довольно невежливо отпихнув плечом стоявшего на крыльце Рёнгвальда, скрылся в тереме.
– Кто это? – спросил Геллир у одного из отроков.
– Посыл от старшины Плоцкой, – тут же ответил тот, – Видать, случилось чего.
– Пошли, что ли, поглядим? – предложил Геллир ярлу.
– Пойдём! – согласился Рёнгвальд.
Светозара они обнаружили в горнице, той самой, где они пировали прошлым вечером. Варяжский вождь выглядел встревоженным. Рядом стоял давешний посыл.
– Случилось что? – поинтересовался Рёнгвальд.
– Случилось, – зло подтвердил Светозар.
С рассветом с дальнего огнища, что стоит чуть ниже по течению Дивы, к старшинам Плоцким прибежал гонец. Человек Перста, уважаемого промысловика и важного по местным меркам человека, исправно снабжавшего город продовольствием и шкурками. Род у Перста богатый, холопов обельных десятка два, сыновей взрослых трое, жены, наложницы.
– Товар, почитай, весь забрали. Девок увели. – вещал Светозару посыл, поджарый, бородатый словенин в шитом узорами красном кафтане и подбитой дорогим мехом шапке. На Рёнгвальда и Геллира тот смотрел с явным недовольством и презрением.
Налётчиков оказалось десятка три. Суровые, бородатые воины, в бронях и шлемах, у каждого второго – меч на поясе. Пришли на большой лодье под вечер, огнище Дубы пожгли, его самого и домочадцев кого побили, кого повязали.
– Говорили по-нурмански. В лодью награбленное побросали, и пьянствовать начали, – закончил посыл.
Светозар нахмурился.
– А от тебя он что хочет? – насмешливо спросил Рёнгвальд, подчёркнуто игнорируя презрительный взгляд посыла.
– Защиты, чего ж ещё. – хмуро ответил Светозар.
Словенин кивнул и пренебрежительно фыркнул:
– Ты, Светозар, городу клятву давал, народ от напастей оборонять. Коли не сдюжишь, нам такой вождь ненадобен.
– Нам, это кому? – вкрадчиво поинтересовался Рёнгвальд. За такие надменные взгляды ему очень захотелось как следует проучить этого наглого словенина.
– Я честной муж Струпень, говорю голосом всей старшины Плоцкой, – надулся от важности тот, не уловив в голосе Рёнгвальда скрытой угрозы, – А ты кто таков, нурман?
– Он мой гость, и этого довольно, – не дав ответить ярлу, быстро сказал Светозар.
Он, в отличие от заносчивого словенина, отчётливо уловил в голосе Рёнгвальда угрозу, и незаметно для того сделал знак, мол, позже. Ярл понятливо кивнул.
– Честной муж Перст платит Плоцку за защиту от ворогов. Твой долг, Светозар, как нашего военного вождя, оборонить Перста и его людей, – горделиво закончил словенин, и вышел из горницы, громко хлопнув на прощанье дверью.
Светозар молчал. Тяжело вздохнул. И без того понятно. Три десятка воинов, на корабле. Половина с мечами. Чтобы такой отряд побить, одних неумелых отроков не хватит. А если там одарённые?
– Пёс брехливый, – выразил общую мысль Геллир, – Если бы наши смерды так указывали хёвдингам, что делать, с них бы живо содрали шкуру, и прибили бы её к крепостным воротам. Чтобы особо говорливым неповадно было.
Варяг усмехнулся.
– Струпень не смерд, – возразил он, – Он доверенное лицо старшин. И он прав.
– И в чём же, друже? – удивлённо спросил Рёнгвальд.
– Это моя земля. Оборонять её – мой долг.
– Так давай мы тебе подмогнём, – предложил ярл.
Геллир поперхнулся, закашлялся. Светозар внимательно посмотрел на Рёнгвальда. Ярл добродушно улыбнулся.
– Зачем тебе это? – осторожно спросил
