на супермощь вашей суперводы и снова начнут ходить в Порталы. Сколько лет вы туда уже не ходите? Год?
— Десять, — сглотнул ком в горле Тадао, — слишком много кандидатов начало умирать там… сейчас это дозволено только действующим Самураям…
— Теперь дозволено всем, — махнул я рукой, — нет силы в той энергии, что не идет в сражение с тварями. Исправь это.
— Я?! — дрогнул голос у Тадао.
— Ну не я же, — хмыкнул я, — ты теперь тут за Старейшину. То, о чем я говорил, не добиться без лидера. Людьми надо будет управлять, успокоить, помочь им поверить и следовать верному пути. Направить. Иначе думаешь зачем бы я перед тобой тут распинался? От скуки?
— Ну… не знаю… сначала я думал ты пришел меня убить, — развел руки Тадао.
— Была такая мысля, — не стал я врать, — но убить тебя, значит обречь на смерть весь город. А я хочу дать им шанс. Как и тебе, — добавил я и коснулся босой ногой темной озерной воды и поежился.
Холодная, зараза.
Поверхность озера пульсировала волнами, а от жуткой темной стихийной Воды вверх поднимался мрачно-синий туман.
Это ощутил и Тадао, который замер в пяти метрах от меня, опасаясь даже приближаться. Надеюсь, он все-таки возьмет себя в руки. Ведь просто помочь людям слезть со стихийной иглы будет недостаточно. Помимо разрушений, нужно будет восстанавливать и обороноспособность города. У Дома Идэ полно врагов помимо Империи. Нужна твердая рука, решимость и активные действия опытного воина, а не размазня с глазами по пять импов.
Не соседи прикончат, так твари из-за стены. Впрочем, инструментов для счастливого будущего я Тадао выдал более чем достаточно, а мотивации ему и без меня не занимать. Ведь сейчас впервые в жизни от его действий будет действительно зависеть жизнь его большой семьи, которую он так старался защитить.
И пока я об этом думал, Тадао уже смог взять себя в руки и даже успел отправить несколько указаний через планшет, который зажимал в руке.
— А если Портал откроется? — когда я зашел в дикую озерную Воду по колено, раздалось позади, — ведь если все сделать так, как ты сказал... рано или поздно это произойдет! Не через год, так через десять.
— Пока никто не трогает «Посейдон» это маловероятно, — повернулся я, — впрочем, если печать начнет разрушаться, просто позови меня.
— Ты закроешь древний подводный Портал? — уже не особо удивляясь спросил Тадао.
— Нет, я проверю, чтобы его смогли закрыть воины, которых ты за эти годы подготовишь, — засмеялся я, — или ты думаешь, иных угроз у вас не будет и жизнь будет легкой и сладкой?
— Н-нет! Я все понял! Я все сделаю! — низко поклонился Тадао, и когда бывший военный советник выпрямился, его бледное лицо впервые за весь разговор озаряла искренняя улыбка, — мы будем готовы, сенсей.
— Хорошо, — кивнул я и швырнул ему в сторону берега бумажку.
Швырнул, и с улыбкой наблюдал как взявший себя в руки Тадао делает уверенный рывок, разрывает за секунду дистанцию в пять метров и ловко хватает бумажку, при этом остановившись в считанных сантиметрах от смертоносной Воды.
Никакого страха пред бушующей Стихией в его глубоких темно-синих глазах не осталось. Как не осталось и сомнений.
Вот теперь он немного похож на лидера, способного повести за собой.
С поклоном взяв визитку двумя руками, Тадао выпрямился и поднял на меня взгляд.
— Что это?
— Визитка моего юриста, — спокойно пояснил я, — ты ведь не думал, что моя помощь обойдется Дому Идэ бесплатно? — добавил я с легкой улыбкой, после чего махнул рукой и нырнул в том месте, где еще сутки назад под бронированным и защищенным навесом стоял «Посейдон».
Глава 5
Казане входил в сотню лучших претендентов в «буси» Дома Мори, и был одним из двух братьев, что прибыли с господином в столицу. Если его старший брат оберегал Старейшину Дома Мори напрямую и служил его щитом на земле чужаков, то Казане был глазами господина.
В этом молодому одаренному помогал отточенный до совершенства аспект ветра. Он помогал Казане передвигаться быстро и бесшумно, а второй Стихией талантливого претендента была Тень.
Редкая в его краях проклятая Стихия, которая негласно считалась запрещенной к освоению. Долгие двести лет все теневики востока подвергаются гонению, из-за которого были истреблены поголовно почти все теневые ассасины.
Однако у некоторых влиятельных Домов остались учения и артефакты легендарных теневых воинов.
Одним из таких Домов, был Мори, а его Старейшина, увидев в мальчике Казане потенциал, позволил ему познавать тайны и секреты запрещенной на Востоке Стихии. В определенных пределах, но мир Теней подчинился Казане, и в совокупности с аспектом ветра, делал из него одного из лучших разведчиков Востока.
Казане был невероятно счастлив и горд, что миссию ему выдал лично Старейшина. Доверие высочайшего уровня, о котором молодой одаренный не мог и мечтать.
Сокрытый в теневых ветрах Казане стоял напротив обычного жилого дома. Он был максимально сосредоточен на миссии, хоть и не до конца понимал, в чем ее сложность. Никакой охраны ни у входа, ни по периметру здания.
Никаких барьеров или защиты. Все казалось так просто, что даже скучно.
Однако Казане не позволял себе расслабиться.
Его целью была Реликвия, которая находилась на верхнем этаже жилого здания в одной из квартир. А для того чтобы сдержать ее мощь, Казане получил из рук Старейшины специальный кожух, сотканный из стеблей священной рощи Дома Природы Мори. Кожух существовал в единственном экземпляре и был одним из самых ценных артефактов Дома.
Именно этот факт больше прочих не позволял Казане расслабиться. Стоимость кожуха превышала цену всей его экипировки раз так в двадцать, а ведь одели юного претендента с иголочки, обвешав артефактами как новогоднюю елку.
Любой Самурай позавидует, если, конечно, сможет Казане рассмотреть, ведь под всеми усилениями и артефактами заметить Казане в принципе невозможно, если он сам того не пожелает.
Убедившись, что никаких сюрпризов нет, Казане невидимым теневым ветром проник внутрь здания и, не торопясь, заскользил вверх по лестнице. Самой обычной лестнице самого обычного жилого дома.
Внутренне Казане удивлялся тупости имперцев. Не понимал, как можно быть настолько недальновидными идиотами и прятать древнюю Реликвию в таком обычном месте.
Не в сокровищнице под охраной, не в одном
