подрос и держал подбородок чуть выше обычного. Приглашение на кусочке картона он положил в карман костюма. Сегодня он представлял семью Милн, на главном празднике одной из самых влиятельных семей Конфедерации. Разумеется, приглашения были высланы всем семьям и всем членам семей, владеющих землей, включая грудных детей, но по обычаю, имеющему свои корни в печальном опыте оставления хозяйства без присмотра, каждую семью представляли лишь один-два человека. Исключением была лишь семья Китс, и так малочисленная, да и за пчелами большой присмотр был не нужен – дяди Виктора было достаточно.
Накануне Ру вел себя хорошо, допоздна работал в поле и не задавал за столом глупых вопросов, пока мать не насторожилась и не приложила руку к его лбу. Оказалось, что доказывать, что вполне здоров гораздо сложнее, чем симулировать болезнь, в чем Ру в свое время преуспел. Но, так или иначе, а разрешение посетить праздник с семьей Китс он получил. Тихая и мирная семья Китс пользовалась хорошей репутацией и уважением, а, значит, Ру был под хорошим присмотром.
Ру гордо вышагивал между господином и госпожой Китс, шагая в ногу с Марком и даже немного впереди. Идти пришлось долго, но господин Китс не стал арендовать коней, сославшись на хорошую погоду. Ферма Остин лежала на юге с восточной стороны от дороги, и они шагали по пустой улице почти до самого здания школы, а потом из-за поворота появилась чета Сартр, вдалеке слышались громкие голоса других приглашенных. Особняк Остин был виден издалека. Улицу у ворот освещали три огромных факела, а четвертый держал сам господин Остин. Стены украшали газовые фонари и фосфоресцирующие рисунки в виде лилий.
Навстречу гостям вышли все пять детей Остин, и даже младшая Кристи в белом платье с розовыми бусинами, роскошном и дорогом как целый дом. Старший Юнг держал в руках лилии и вручал по одному цветку каждому входящему в огромный, сверкающий сотней свечей, дом. Господин Остин жал руку главам семей. И Ру немало удивился, когда крепкие пальцы сжали его внезапно вспотевшую ладонь.
— Добро пожаловать, господин Милн. Прошу, проходите в дом.
Они вошли в огромный зал. Тут были зеркала, не меньше десяти зеркал, в которых отражались сотни, если не тысячи, свечей. Ру потерялся во всем этом великолепии и жался к тяжелым бархатным шторам. Гости собирались здесь, входя в широкие двери, оглядывались по сторонам, скользили взглядами по зеркалам и хрустальным люстрам. Они перешептывались, восхищаясь обстановкой и друг другом.
А за другой дверью их ожидал зал с низким потолком, украшенный выделанными шкурами и резными дубовыми панелями. Тут были и головы охотничьих трофеев, и даже ковер с толстым ворсом. А еще тут стояли накрытые столы, дожидающиеся гостей.
Ру все смотрел и смотрел на входящих в зал людей. Все были красиво одеты, особенно дамы, платья которых почти касались пола. Вскоре прибыла и семья Пруст. Стук копыт был слышен издалека и вскоре красивые черные кони (у семьи Пруст были собственные кони) остановились у ворот. Высокие Пруст в черных костюмах спустились с коней. В их руках были тонкие трости и белые перчатки. Отец Олег Пруст и двое его сыновей Младший и Лев. Они синхронно в знак почтения поклонились хозяевам дома, слегка кивнув головой. Господин Пруст еле заметно махнул пальцами руки, и его сыновья покорно отошли к другим детям семей, но не присоединились к ним.
Господин Пруст улыбался всем, слегка сжимая тонкие губы, на его лысеющей голове отражались огоньки свечей. На мгновение он столкнулся взглядом с Марком, слегка прищурился, но улыбка пропала с его лица. Он выждал несколько секунд, затем коротко кивнул.
— Добрый вечер, господин Китс. Господин Милн, — и скрылся в обеденном зале, куда немедленно заспешили и его сыновья.
Ру толкнул в бок Марка.
— Что это с ним?
Марк пожал плечами.
Вскоре хозяева дома позвали всех к столу. Праздник начинался. Детей, а точнее тех, кому еще не исполнилось шестнадцать, посадили за соседним огромным столом, отчасти из-за разницы в поданных блюдах. Ру опустился на широкую скамью, устеленную мягким покрывалом между Марком и юной Мари Сартр, средней дочерью семьи Сартр. Мари была очень обаятельной, хотя и немного полноватой девочкой. Ру душила важность и красота праздника, хотя еще, частично, он подозревал ситцевую бабочку. Марк улыбнулся ему, а он подмигнул Мари и еще какой—то девочке из далекой фермы в голубом платье.
Подали салат с очень вкусным оранжевым сыром и грушевый сок. Ру набросился на него, но вскоре пожалел – жареная птица и дымящееся мясо со специями заполнили стол на тарелках с вареным картофелем и обжаренной морковью. В центр стола водрузилась большая рыба, украшенная зеленью и свежими овощами. Ру набирал себе в тарелку все самое вкусное (как ему казалось), не забывая про тарелку Мари. Он еще смотрел, не лишний ли на его тарелке третий кусок кукурузного хлеба, когда господин Остин объявил второе горячее и сюрприз. И Ру сдался. Он слегка отодвинулся от стола и тайком пытался ослабить ремень.
Марк был поблизости и пил сок. Его тарелка была еще на треть полной.
— Поешь за меня, — сказал Ру.
Мари, услышав, тихонько засмеялась.
Марк тоже вяло отодвинулся от стола. Так он не ужинал уже давно, но мысль о десерте, которым, собственно, и был сюрприз, не давала покоя.
Господин Остин поднялся из-за стола с полным фужером вина и поблагодарил всех собравшихся. Вслед за ним поднялся полный мужчина в зеленом костюме – господин Сартр, глава семьи Сартр. Его глаза блестели под очками.
— Ваша семья достигла немалых успехов в этом году, как, впрочем, и все семьи нашего союза, но мы желаем вам стремиться к большему. Пора подумать и о качестве, если количество, как говорится, вот оно на столах.
Все одобрительно засмеялись и подняли бокалы.
— Все верно, господин Сартр, — отметил Остин. — Качество определенно необходимо. Потому позвольте представить вам моего сына Курта. Он долгое время не ходил в школу, поскольку нам требовалась помощь всех членов семьи на пастбищах в этом году, но многое он изучил сам по учебникам сестры и моим скромным заметкам, ну и конечно огромное спасибо господину Гримму за частные уроки.
Учитель одобрительно закивал длинным носом над тарелкой с картофелем и бобами.
— А в этом году мы решили отдать его в школу, получить образование и новые навыки.
Курт стоял возле отца и вежливо улыбался. Он был высок и очень коротко подстрижен, на высоких скулах играли
