желваки. Он коротко поклонился.
— Я не обману ваших надежд, господин Гримм.
Господин Остин довольно потрепал его по спине.
— А сейчас, господа, я хочу вас пригласить в сад, выкурить по трубке и подышать вечерним воздухом. Юные господа могут пройти в верхнюю гостиную, где вас уже ждет сок и десерт.
Гости покидали зал, весело смеясь и шутливо подталкивая друг друга в бок. Окна были распахнуты и сладковатый запах табака сочился из сада.
Марк и Ру потопали по винтовой лестнице наверх. Ру был рад, что ему придется остаться на ночь здесь в этом великолепии. В верхнем зале был низкий стол с клубничным десертом и стаканами с виноградным соком, но они прошли мимо и скрылись за соседней дверью. Десерт выглядел очень заманчиво, но им еще следовало обсудить план вылазки на затерянную ферму.
— Теплые вещи взять не смог, — сказал Ру. — Может что-нибудь возьмем здесь. Зато о провизии уже беспокоиться не нужно.
Ру похлопал себя по животу.
— А что, если нас хватятся? – предположил Марк.
— Не более чем через пару часов. Мы успеем.
Ру внезапно замолчал. В комнату зашел старший сын Остин Курт. Он на секунду замер в дверях, а затем прошел и закрыл за собой дверь. Только сейчас Ру понял, что они в кабинете. Тут был большой стол со свечами, картины на стенах, стеллаж с редкими книгами. Курт прошел к отцовскому креслу и налил себе воды из узкого графина. Жестом он пригласил гостей остаться.
— Там в основном девчонки и разговоры о платьях, оставайтесь здесь, если хотите. Ты Ру Милн? А ты, возможно, Марк. Сестра прожужжала тобой все уши. Так что я знаю о тебе очень много.
Марк кивнул. Они с Ру переглянулись и присели за стол, сложив перед собой руки.
Курт сел в кресло отца и дружелюбно улыбнулся.
— Идешь в школу в этом году? – спросил Ру. — Ты же пропустил почти год, как ты думаешь все наверстать?
— Меня учил господин Гримм, когда приходил обедать к нам. Плюс пара частных уроков в неделю. А что, вы хотите помочь?
Ру засмеялся и скрестил пальцы перед собой, толкнув в бок Марка. Он чувствовал себя уверенно.
— Ты же даже не знаешь когда была основана наша школа.
Курт улыбнулся.
— Первого сентября восемнадцатого года БО в старом здании Совета. Школа занимала первый этаж, а Совет второй. Первым учителем был Александр Блок, ныне покойный отец господина Гримма. В ней открыты три класса и год высшей школы. Первый класс обучение длится два года, остальные по одному. В последнем, третьем, классе можно выбрать специальность — земледелие или мануфактурные работы. Но, боюсь, господа, так мы с вами ничего не решим и тем более не станем друзьями. Я предлагаю сыграть.
Ру и Марк дружно прыснули.
— В «кто умнее?» разве что…
Курт снова улыбнулся и положил руки на стол.
— Нет, в «стрит», — он порылся в кармане и вытащил четыре зеленых гляса, идеальной формы, почти овальные — формы мира, как называл их Ру. Он положил их на стол и потянулся к другому карману. Оттуда он вытянул два красных гляса. Ру придирчиво осмотрел один из них и даже на просвет. В глубине красного стекла застыли крошечные пузырьки воздуха.
— Ну, знаешь…, — он вытащил из-за пазухи худой мешочек с неровными стекляшками, — если хочешь распрощаться со своим стеклом, то связался с нужным человеком.
— Вот это разговор! Значит по две.
Марк не заметил, как приоткрылась дверь кабинета, а Ру заметил и вжался в собственный воротник. В дверях стоял господин Остин, а на столе недвусмысленно лежала горстка глясов. Ру зажмурился, ожидая крика и, как минимум, перевернутого стола, но господин Остин внезапно засмеялся и положил руку на плечо сына.
— Играете, мальчики? Курт, не разоряй ребят. Я предупреждаю вас, господа, мой сын отличный игрок.
— Не сомневаемся, господин Остин, — сказал Ру.
Остин одобрительно кивнул.
— Ну, играйте, оставлю вас. Но потом не жалуйтесь, – он подмигнул сыну и закрыл дверь. Курт пожал плечами.
— Отец разрешает нам играть. Не обращайте внимания, он никогда не упускает случая понаблюдать за игрой, да и сам неплохо играет. Просто не хочет вас смущать. Итак, ставим по три. А кто арбитр?
— Я буду, — вызвался Марк. — Сложно дружить с лучшим игроком Конфедерации и не знать правил.
Марк положил поставленные на кон глясы на тыльную сторону ладони и подкинул вверх. Игра началась. Ближайший в Марку гляс принадлежал Курту, и он начинал скидывать – отправлять цветные стеклышки щелчком пальца через ворота, образованные двумя дальними глясами. Ру напомнил, что первый задетый гляс выбывает из игры, но Курт только усмехнулся. С первого кона Ру потерял два гляса, со второго еще два. Он грустно посмотрел на свой мешочек, но продолжил игру. На третий кон он выиграл оранжевый круглый гляс и гордо положил его в мешочек.
К концу пятого кона Марк понял, что погорячился начет лучшего игрока конфедерации. Ру распрощался с последним глясом, вымученным накануне куском кирпича, усердием и бессонной ночью и зло посмотрел на Курта.
— Будем играть дальше, — заявил Курт спокойно. — Скажу честно, я немного жульничал. Я привык к игре за этим столом, а вы нет, поэтому переместимся на пол и наши шансы сравняются.
— Ставить нечего, — буркнул Ру.
Курт подбросил на руке несколько глясов, как своих красивых, так и самодельных стекляшек Ру. Каждый знал, как приятно отыграть в игре собственный гляс, над которым трудился много часов, особенно если проиграл его достаточно давно. Собственно, по этому принципу и формировались команды и строились турниры при масштабных играх. Похоже, что Курт знал об этом.
— Я куплю у вас кое-что за пять глясов, и мы продолжим игру. Три твоих собственных и два моих. Твой из белого стекла я оставлю, он мне нравится.
Ру сердито сверкнул глазами, но уйти не спешил. Предложение не казалось ему таким уж позорным.
— Что хочешь за них?
Курт заговорил тише, но на шепот не перешел. Он пододвинул глясы к середине стола и убрал от них руку. Ру легко мог до них дотянуться.
— Кристи сказала мне пару дней назад, что вы рылись в бумагах Гримма, которые он так усердно прячет. Это правда? И не думайте плохо о сестре, она обещала ничего не говорить учителю, и
