места.
Распахиваю шторку и стремительно покидаю раздевалку. Руслана нигде не наблюдаю, ну и ладно, так даже лучше. На всякий случай, чтобы не привлекать к себе лишнего внимания, хватаю с полки упаковку носков и подхожу к кассе. Девушка в черной майке устало улыбается.
— Наша карта есть? — уточняет она.
— Можешь воспользоваться моей, — звучит вдруг оглушительный голос возле моего уха. Я вздрагиваю, по ощущению, словно осколки проглотила — в желудке становится так неприятно, да и на душе тоже. Меня бросает то в жар, то в холод. Несколько секунд, а они кажутся вечностью, я не поворачиваюсь, малодушно предполагая, что мне показалось. Голоса ведь могут быть похожи, верно? Пожалуйста, пусть будет так.
— Продиктуйте ваш номер, — говорит консультант.
И когда парень начинает озвучивать цифры, которые я в свое время знала наизусть, сомнений не остается — Влад. Это он стоит.
* * *
Медленно поворачиваюсь к нему, но виду, что переживаю, не подаю. Коротко улыбаюсь, показушно, конечно, никакой радости от этой встречи у меня ясное дело нет. Стараюсь дышать ровно, держать осанку идеально ровной и голову поднятой.
Я справлюсь.
— Какая встреча, — буднично говорю, протягивая продавцу на кассе банковскую карту.
— Не говори, встреча так встреча. Как сама? Давно не видели тебя, — в его словах столько желчи, что впору удавиться. И я сразу зачем-то мыслями возвращаюсь в тот день, вернее в ту ночь, когда мы целовались с Владом. Как он ласково шептал всякие приятные слова мне на ухо, как незаметно стянул с меня кофту и усадил к себе на колени. Я была влюбленной дурой и искренне верила, что между нами любовь.
— Отлично, как видишь, — хмыкнув, отвечаю и, забрав носки, сую их быстренько в рюкзак, разворачиваюсь к выходу. Правда, дойти до дверей не успеваю, Влад догоняет: ровняется со мной, в глаза заглядывает, будто никогда их не видел. И чего ему опять надо?
— Я слышал, ты не поступила, — нагло врет он, потому что классная про не поступивших буквально на каждом шагу кричала.
— Огорчу, с обучением у меня все отлично, — а про себя добавляю, просто я никому не сказала, куда именно поступила. Я долго выбирала ВУЗ, выясняла через учителей, не напрямую, а тонко, задавая всякие вопросы, кто и куда примерно подал документы. Больше всего на свете, мне не хотелось увидеть в новом месте очередное знакомое лицо.
— Ой, Ивлева! — а вот ее голос бьет не так, как Влада, хотя он не менее противный. Алина Серафимова — моя давняя врагиня.
Все началось еще в пятом классе, когда меня посадили с Петькой Зубатовым, от которого Алина была безума. И тот неожиданно подружился со мной, Алину же, наоборот на дух не переносил. Ну а дальше — по накатанной. То нас отправили на конкурс чтецов, где победила я, Серафимова заняла второе место. Для городского выступления из школьной танцевальной группы, взяли несколько девочек, в числе которых оказалась я, а не Алина. Иногда доходило до банальностей: классная зачитывала наши сочинения, те, которые ей больше всех нравились. И если вдруг среди них попадалось мое, но не Алины, она моментально багровела.
Серафимова каждое поражение принимала как сигнал к войне. Правда, ответочки у нее были до ужаса тупые, глупые: то она при всех в классе заявила, что я потеряла свои прокладки. Конечно, меня тогда это заявление ввело в такой конфуз, особенно смех мальчишек, они в детстве бывают ой, какие злые. То мою куртку случайно выкинули в окно, на вопрос кто, все упорно молчали. Серафимова была лидером мнений в классе, я же простым обывателем. Нет, после мне рассказывали про ее проделки, но ждать правды порой приходилось месяцами.
Ближе к старшим классам, Алина дошла до крайности. Она подкинула мне в карман чужие деньги, и обвинили при всех воровкой. Терпеть это было выше моих сил, поэтому я, закипая от гнева, подскочила прямо при учительнице, и зарядила пощечину этой выдре. Между нами завязалась потасовка. Наказать должны были обоих, но так как родители у Серафимовой более высоких чинов, наказывали по итогу только меня.
Пиком стал тот день, в одиннадцатом классе, когда Алина с подружками подловили меня в туалете и отрезали волосы. Очередная месть, правда, в этот раз за парня, в которого она то ли была влюблена, то ли хотела с ним встречаться. Он пригласил меня на танец на школьной дискотеке, и я согласилась, ей это не понравилось.
Ну за ответом долго ходить не пришлось. На следующий день я облила эту стерву краской, она потом ревела в туалете, оттирая свои длинные лохмы.
Жаль, что я не спустила это на тормозах. Потому что моя месть могла заключаться только в защите, Алина же мыслила иначе, вечно желая уколоть меня больнее. И у нее это получилось: я осталась навечно в лузерах… И с разбитым сердцем.
— Чего не здороваешься? — голос одноклассницы вырывает меня из воспоминаний. Перевожу на нее взгляд, а самой так тягостно на душе, что не драться хочется, как обычно я привыкла, наоборот — бежать. Притом далеко и не оглядываться. Я так устала бороться в одиночку, особенно когда против столько игроков.
— Не хочу портить лишний раз себе настроение, от общения с тобой, Алин, у меня постоянно изжога возникает, — сжимаю крепче лямку рюкзака, но уйти не получается, Серафимова опять достает вопросом.
— Где учишься? Чего как не родная? — и следом гнилая улыбка. Вопрос, про учебу видимо следует специально, хотят снова растоптать меня.
— А ты? — перевожу стрелки. — Или постой, у тебя же с учебой всегда были проблемы, наверное, просто для галочки ходишь, пока отец проплачивает за тебя даже написание лекций?
Алина хмыкает.
— Ты так переживаешь обо мне, что я невольно хочу поддержать тебя, познакомиться с твоим парнем, — язвит она, скользя по мне оценивающим взглядом. — Или постой, ты до сих пор одна?
Вижу, что она хочет еще что-то сказать, но почему-то закрывает рот. Не сразу понимаю, почему, как вдруг мне на талию ложиться мужская рука. Рывок — и вот я уже в объятиях Руслана, а его губы возле моего уха. Он не говорит, и не шепчет, лишь скользит ласково языком вдоль моей шеи, оставляя короткие, и будь оно неладно, обжигающие поцелуи. Так если бы мы были реальной парочкой.
— Эм, Руслан, — Влад прерывает эту игру, потому что Соболев точно играет. А у меня от его затеи каждая клеточка натягивается, словно струна. Я и не дышу вовсе, волнуюсь жутко, и сердце в груди бух, бух, бух. Так
