— Вы думаете, это и был остров Абсит, Сергей Сергеевич? — догадался я.
Волошин пожал плечами:
— Трудно гадать. К сожалению, ни сам адмирал и никто из его офицеров никому не сообщили координаты Серебряного острова. И видимо, не случайно. Весьма возможно, что они и на самом острове припрятали часть награбленных сокровищ — так сказать, «средней» ценности, выбрасывать которые было все-таки жалко, и рассчитывали потом вернуться за ними, поэтому и засекретили местоположение своего Серебряного острова. Но, насколько мне известно, Френсису Дрейку уже не довелось больше побывать в здешних водах.
— Он погиб? Или его поймали испанцы?
— Нет, в тот раз отважному адмиралу удалось с богатством и славой вернуться в Англию. Понимая, что обратный путь через Магелланов пролив или вокруг мыса Горн для него закрыт, там «Золотую Лань» наверняка станут караулить испанские фрегаты, Френсис Дрейк снова остался верен своей гениальной дерзости. Сначала он отправился на север, рассчитывая таким путем обогнуть Америку, и открыл мимоходом Калифорнию, до которой еще не успели добраться по суше испанцы. А потом взял да и пересек Тихий океан, затем Индийский, обогнул с юга Африку и стал вторым после Магеллана кругосветным путешественником или, вернее, после Эль-Кано. Сама королева — «Великая Лисси», как ее любили называть моряки, выехала его встречать, закатила пиратам роскошный банкет прямо на палубе «Золотой Лани» и тут же произвела адмирала в рыцари, так что отныне его стали величать не иначе, как «сэр Френсис Дрейк».
Постепенно в салон набралось уже много любопытных. Заглянул Макаров, насмешливо сказал:
— Э, да тут общесудовое собрание кладоискателей! — и сам тихонько начал пробираться к одному из свободных кресел.
— Снарядившей его секретной компании Дрейк привез невиданные барыши, — продолжал Волошин. — На свой пай королева Елизавета получила четыре тысячи семьсот процентов чистой прибыли! Да, кроме того, пиратский адмирал подарил ей, уже от себя лично, из своей доли, золотую корону, украшенную прозрачными изумрудами величиной с палец, она не преминула появиться с ней на ближайшем же придворном балу перед глазами испанского посла, поспешившего с горечью донести об этом в послании королю. Сэр Френсис Дрейк потом совершил еще немало удивительных подвигов. В 1585 году он повел в далекие воды Вест-Индии уже целый пиратский флот и снова вернулся с богатой добычей; еще через год совершил поразительный по дерзости набег на испанский порт Кадикс. Позднее Дрейк участвовал в разгроме Непобедимой армады, которую отправил испанский король на завоевание Англии. Затем он вновь принялся за старое пиратское ремесло и опять в 1595 году отправился в тайный рейд к берегам. Нового Света. Возможно, сэр Френсис навестил бы снова и загадочный Серебряный остров, если бы не умер в открытом океане на борту «Золотой Лани» от жесточайшего и скоротечного приступа дизентерии.
— Н-да, довольно прозаический конец для столь героической, как вы утверждаете, жизни, — насмешливо процедил, почти не разжимая тонких губ, Казимир Павлович Бек. — Впрочем, любая смерть есть смерть.
Леон Барсак, которому штурман, видимо, перевел эту сентенцию, вдруг громко рассмеялся и начал что-то говорить, наклонившись к Володе поближе, потом неожиданно вскочил и бросился к двери.
— Что он сказал?
— Куда он побежал? — зашумели вокруг.
— Не знаю, — недоумевал штурман. — Сказал, что этот Джо Гаррисон, который погиб в подлодке, верил, будто именно здесь Дрейк побросал серебро за борт, его-то он и искал на дне. А потом вдруг добавил: «Он кое-что нашел. Подождите, я сейчас вам покажу…» — и убежал. Наверное, к себе в каюту пошел.
Мы все были заинтригованы, но ждать возвращения Барсака пришлось не слишком долго. Он появился на пороге. — всклокоченный, нервный, держа под мышкой сверток каких-то бумаг, а в руках — небольшую шкатулку и что-то, видимо, тяжелое, завернутое в пеструю тряпку.
Я бросился ему помочь: узел в самом деле оказался тяжелым, видимо, его-то и тащил тогда от хижины до шлюпки боцман под настороженными взглядами Барсака и веселые насмешки матросов.
Француз сел, принесенные бумаги небрежно положил прямо на пол, на шахматный столик перед собой бережно поставил шкатулку, но тут же сдвинул ее в сторону. И, приняв из моих рук увесистый узелок, положил его перед собой и начал с видом заговорщика разворачивать пеструю тряпку.
То, что мы увидели, напоминало как бы большую приплюснутую лепешку из непонятного вещества. Она была серого цвета, но с какими-то вкраплениями, тускло сверкавшими, когда Барсак поворачивал загадочную лепешку.
Что это могло быть?
Я наклонился поближе, увидел, что серая лепешка — это кусок известняка, а тускло сверкающие вкрапления в нем…
— Это что — серебро? — воскликнул я.
— Позвольте, позвольте, — оттеснил меня в сторонку Волошин. — Ну конечно! Когда-то несколько таких «пластов», пока они не обросли известняком от длительного пребывания на дне, представляли собой содержимое бочонка весом в двадцать килограммов. Один такой бочонок переносил на себе раб-индеец, два составляли уже поклажу вьючного осла.
Выслушав от Володи перевод этих объяснений, Барсак подтверждающе кивнул, придвинул к себе шкатулку, открыл ее, достал оттуда несколько серебряных монет…
— Пиастры, — сказал Волошин, и слово это заставило всех переглянуться, оно словно донеслось к нам откуда-то из «Острова сокровищ» Стивенсона.
— Барсак говорит, что Джо Гаррисон нашел эти спаявшиеся с известняком монеты на дне, — переводил пояснения француза штурман. — Он подверг их электролитической обработке — и монеты засияли как новенькие…
Пиастры в самом деле, казалось, лишь вчера вышли с монетного двора. Среди них не было и двух одинаковых: все неправильной формы, некоторые даже почти квадратные.
— Каждая отсекалась от серебряного бруска и вручную клеймилась знаком креста, видите? А это королевский герб, — пояснил Волошин. — Грубость чеканки, видимо, объяснялась тем, что в Испании их перечеканивали заново, уже пользуясь более совершенной техникой. Так что пиастры эти явно местные, а не привезены из Испании…
Волошин поднес монету поближе к глазам и начал что-то рассматривать на ее ребре.
— Ага! — удовлетворенно сказал он. — Вот и еще одно доказательство: латинское «Р», значит, их чеканили здесь, в рудниках Потоси.
Монеты пошли по рукам.
До сих пор все рассказы Сергея Сергеевича о пиратских сокровищах, несмотря на их занимательность, носили, конечно, довольно отвлеченный характер, словно он просто пересказывал нам какой-то увлекательный приключенческий роман. И даже неожиданное появление на борту «Богатыря» живого кладоискателя не придало этим историям большой достоверности: — мало ли какие чудаки странствуют по белу свету, порой с еще более удивительными целями?..
