кровать. Спать я буду уходить в гостевую, но все наши вещи должны находиться здесь, чтобы создать иллюзию совместной спальни.
— И, конечно, мне снова нельзя спрашивать, зачем это нужно? — сердито сжимаю кулаки.
— Лучше не надо, ответ ты не получишь. Сделка есть сделка, Алиса.
— Ты теперь при каждом удобном случае будешь напоминать, что я продалась тебе в рабство? Сделай то, иди туда, не задавай вопросы. Как же я тебя ненавижу!
— И будешь ненавидеть меня вечно, да? — спрашивает он, и в его голосе слышится тень смеха. Видно, что его забавляет мое негодование.
— Вот именно! Тебя не за что любить, Булат, ты деспот и тиран! Все делаешь по-своему и плевать, что думают люди.
— По-моему, отличные качества, — заявляет он. — Не волнуйся, как я и сказал, ты привыкнешь. У тебя выбора нет. Обживайся пока, квартира в твоем распоряжении.
И этот самоуверенный нахал просто выходит, оставляя меня кипеть, пока сам с дурацкой улыбочкой на лице сюсюкает с дочерью, неся ее обратно в детскую.
Глава 5
Раскладывая свои вещи в гардеробной, в которой половину полок занимает одежда и обувь Булата, с витающим в воздухе ароматом его парфюма, я едва сдерживаю слезы. Я вообще превратилась в безнадежную плаксу с тех пор, как он снова появился в моей жизни.
Закончив, я провожу вечер в спальне, читая книгу и пытаясь отвлечься, а на ужин решаю сходить в кофейню, которую видела на первом этаже этого дома, когда приехала утром.
— Куда ты? — спрашивает Булат, когда я уже надеваю обувь у входной двери.
— Иду поужинать.
— Ты можешь ужинать здесь, это теперь твой дом, Алиса, — неодобрительно смотрит он на меня. — Перестань валять дурака, ты можешь пользоваться кухней и брать все, что там найдешь. Домработница закупает продукты и держит холодильник полным.
— Я могу сама купить то, что мне нужно, и я не стесняюсь пользоваться кухней, мне просто хочется выйти, — закатываю глаза. — Это новый район для меня, хочу осмотреться, немного погулять перед сном.
— Ладно, иди, — сдается он.
— Как будто мне нужно твое разрешение, — не могу удержаться от сарказма, выходя за дверь.
Поужинав в кофейне вкусным сэндвичем, я прогуливаюсь полчаса и возвращаюсь в квартиру, на пороге сталкиваясь с уходящей няней.
— До завтра, Алиса Евгеньевна, — улыбается она мне на прощание.
— До завтра, — отвечаю я, недоумевая, почему она не остается на ночь.
Неужели Булат и правда сам присматривает за дочерью по вечерам? Встает, чтобы покормить ее ночью? Я удивлена, если честно, что он не перекладывает это на чужие плечи.
В квартире тихо, даже из гостиной не слышится шума телевизора, так что я иду туда, устав сидеть в спальне, и сажусь на диван, включая себе фильм. За полтора часа, в течение которых длится фильм, в квартире по-прежнему стоит мертвая тишина, но я не иду проверять, дома ли вообще Булат и его дочь. Я просто выключаю телевизор и иду принять душ перед сном, так как завтра мне на работу с утра.
В ванной комнате есть и душевая, и большая ванна. Над двойной раковиной висит огромное зеркало, на которое отлично падает свет, чтобы краситься перед ним или делать укладку. Не хочется признавать, как сильно мне нравится квартира Булата, но это так. Здесь все идеально и соответствует моему вкусу.
После душа, я заворачиваюсь в большое полотенце и иду в спальню, но резко торможу на полушаге, увидев стоящего перед кроватью Булата. Он тоже меня замечает, начиная медленно скользить тлеющим взглядом по моим обнаженным плечам, по которым стекают капельки воды с мокрых волос, словно нарочно, маленьким ручейком исчезая в ложбинке груди под полотенцем. Я инстинктивно сжимаю полотенце покрепче и делаю шаг назад, не в силах смотреть ему в глаза. Не хочу, чтобы он заметил, как меня взволновало его присутствие.
— Можешь выйти, пока я не переоденусь? — гордясь собой за твердость в голосе, прошу я.
— Конечно, — прочищает он горло и выходит, наглухо закрывая за собой дверь.
Я быстро одеваюсь, натягивая длинную сорочку и халат поверх нее, а потом снова иду в ванную комнату и сушу волосы. Булат появляется снова, когда я уже устраиваюсь в постели с книгой в руке, но он стучит перед тем, как войти.
— Можно?
— Да, заходи.
— Мне нужно принять душ, — информирует он и направляется к ванной, держа в руках радионяню.
Интересно, если Эля проснется, он побежит к ней, выскочив из душа прямо во время купания?
Не мое дело. Черт, как мне оставаться не вовлеченной, если мое любопытство растет с каждой встречей? Решив не забивать себе голову, я выключаю свет и притворяюсь, что сплю, когда он выходит из ванной в одном полотенце, злясь про себя из-за того, что этот эгоист не предусмотрел тот факт, что нам неудобно будет пользоваться одной спальней из-за интимности, которую не избежать.
* * *
Когда я просыпаюсь утром, Булата уже нет дома, а вот его няня здесь.
— Во сколько вы приходите, Ксения? — спрашиваю я ее, заваривая себе кофе, пока она кормит Элю, сидящую в детском стульчике и пытающуюся размазать еду по всему своему очаровательному личику.
— К семи, — отвечает няня. — Но Булат Антонович предупредил, что иногда мне придется оставаться на ночь, в те дни, когда ему нужно будет уходить на работу совсем рано.
Боже, да он просто чокнутый, если работает в таком жестком режиме! Когда он спать-то успевает, да и вообще отдыхать? Впрочем, это не мое дело.
Я еду на работу, на прощание коротко поцеловав Элю в макушку на случай, если мне и перед няней нужно притворяться любящей женой и мачехой, а в обеденный перерыв созваниваюсь с мамой.
— Алиса? — мама поднимает трубку почти сразу. В ее голосе был привычный, легкий оттенок беспокойства.
— Привет, мам, — стараюсь говорить как можно спокойнее. — Я хотела спросить… У тебя есть время седьмого? Я хотела бы пойти в свадебный салон и… посмотреть платья. Мне бы очень хотелось, чтобы ты пошла со мной! — боясь отказа, договариваю скороговоркой.
Перед ответом мамы возникает долгая пауза, заставляя меня напрячься.
— Алиса, — наконец произносит она, медленно и осторожно, как будто подбирая слова. — Я не знаю, что ты от меня
