подтверждение и на работе Кристины. Во время её смены обнаружилась системная ошибка. Шеф сказал: «Отправь скриншот по почте Амирбековой Жанне».
Кристина искала-искала её электронный адрес в корпоративной сети, но так и не нашла. А когда переспросила, то оказалось, что по документам имя сотрудницы техподдержки – Улболсын, но она просит звать её Жанной. Как Кристине объяснили казахоязычные коллеги, «ұл» – с казахского «сын», а имя Улболсын дословно означает «пусть будет мальчик». Так называют девочек, вместо которых ждали сына. Как бы тем самым говорят, что пусть после неё родится мальчик. Вариаций таких женских казахских имён множество. Улдана, Улжан, Улпан, Улбала, Улмекен.
Некоторые, как Амирбекова Улболсын, всю жизнь чувствуют себя нежеланным ребёнком и, взрослея, меняют имя.
Кристина разглядывала алматинок на улицах и в общественном транспорте. Непохоже, что все эти девушки с гордой осанкой, ухоженными руками, в стильной одежде и с безупречным макияжем с первыми лучами подавали дома чай свёкрам. Казалось, её обманывают, пользуются неведением.
Она ловила себя на мысли, что совсем не радуется предстоящим выходным, как её коллеги. Кристина охотно брала сверхурочные смены отпускников и даже ночные дежурства в контакт-центре, лишь бы реже бывать в доме Азамата.
В конце её первого месяца жизни в Алматы Азамат сообщил, что дядя Саутжан нашёл для него работу по специальности – вахтовым методом на нефтегазовом месторождении Тенгиз. Кристина сначала обрадовалась, даже подумала, что победила, ведь тогда они переедут, и достаточно далеко. Всё-таки авиабилеты в тот регион дорогие, туда-сюда не намотаешься. Но Азамат собрался лететь без неё. Ей туда нельзя, работников селят в общежитии, строгий режим, закрытый объект.
Всего-то месяц подождать, как он обещал. А потом они снимут квартиру, раз уж ей так этого хочется. Месяц на вахте, месяц дома. Проезд, питание и проживание за счёт работодателя, а какая там зарплата!
Заявление в ЗАГС они так и не подали.
После отъезда Азамата родители Кристине и улыбались по-прежнему, и денег не требовали, и в горы свозили, и городские достопримечательности показали, и даже дважды готовили борщ со сметаной. Она же просматривала объявления об аренде недвижимости, приценивалась.
«Осталось продержаться месяцок», – уговаривала себя Кристина.
Когда вахта Азамата подходила к концу, он написал невесте сообщение в мессенджере. Трус. Духу не хватило сказать всё в лицо. К этому всё и шло: он реже звонил, оправдываясь, что чертовски устаёт, чувствует себя то навьюченным верблюдом, то козлом отпущения, то мальчиком для битья.
Такими были его последние строки:
«Крис, прости. Представлял себе всё иначе. Понимаю, что и ты ожидала другого. Я не потяну по деньгам ту жизнь, о которой ты мечтала. Здесь очень тяжело работать, я увольняюсь. Всё зашло в тупик. Жаль, что тебе не удалось устроиться так же удачно, как на родине. Алматы – неоправданно дорогой город, тебе лучше вернуться домой».
Означало это то, что к его приезду её уже не должно быть. Как некоторые торопятся взять котёнка, выбирают самого красивого, а после, когда наиграются, через пару месяцев сажают его в сумку и увозят далеко за город, чтобы избавиться.
Азамат ведь знал, что Кристине назначили отработку за обучение. Бесчестно, эгоистично. Бросил без денег, без возможности сразу же улететь домой, она осталась ещё и должна этому городу.
Это как попасть в руки ипотечных мошенников, когда дом так и не достроили, а кредит банку дольщикам предстоит выплачивать ещё двадцать лет. И дело было вовсе не в национальности, не в различиях традиций, а в характере отдельно взятого человека.
Дошколёнком Кристина проводила летние каникулы у бабушки на даче вместе с двоюродным братом. Антон был старше сестры на три года и с шилом в одном месте. Вечно больно получал от бабки капроновой сеткой по заднице за свои проделки. То на велосипеде катался, не держался за руль и сломал нос, то бровь рассёк и её зашивали, то губу разбил, то обе руки загипсовали – с чердака с раскрытым зонтиком сиганул. Когда Антон оставил валяться деревянный конструктор посреди комнаты, бабушка раз ему сказала собрать игрушки, потом повторила, а после молча собрала детали и растопила ими печку в бане.
Как-то им с Кристиной поручили хорошенько почистить рукомойник внутри и снаружи. Антону вздумалось мыть его на речке. Бабушка запретила. Дождались, пока она ушла полоть грядки, и всё-таки умотали к реке. Тоха подставил рукомойник под течение, да не удержал такую тяжесть. Река подхватила и быстро понесла ёмкость.
Кристина сильно любила брата, испугалась, что ему снова влетит, побежала вдоль берега вылавливать рукомойник. По острым камням, кустам и корягам. По пути слетели шлёпки, они тоже уплыли. Кристина порезала ногу о бутылочное стекло, но спасла рукомойник, его ниже притормозил скользкий от ила валун.
Бабка всё равно наказала Антона. И обоих внуков поставила в угол на целый час, ещё и руки заставила вытянуть вверх. От страха Кристина забыла о порезе, никому не рассказала. Рану вовремя не обработали.
К ночи поднялась температура, била мелкая дрожь, ступня сильно опухла, побагровела, боль стала нестерпимой. Кристина в слезах разбудила бабушку. Ни больницы поблизости, ни «Скорую помощь» не вызвать, телефона на даче не было. В доме только пожилая женщина да двое детей. До трассы Кристина сама не дошла бы, а бабушка не донесла бы её. Дала таблетку аспирина, приложила к ране лист живого дерева, которое росло в горшке на подоконнике, и забинтовала. Всю ночь просидела у кровати внучки, качала больную ногу и шептала молитвы.
Наутро пульсирующая боль прошла, опасность миновала, но Кристине пришлось ещё несколько дней просидеть дома.
«Это ты моей породы, – пошутила бабушка, – на нас всё, как на собаках, мигом заживает».
Вот бы ей найти лист живого дерева для своей израненной души.
«Христина», – представилась она Олегу, когда её эффектная соседка Олеся наконец договорила.
Глава 4
Загрузили рюкзаки в багажник Жениного внедорожника. Вперёд сел Николай, как самый крупный участник группы, миниатюрная Олеся устроилась на коленях Кристины, чтобы влезли Эдик и Олег. Из магнитолы заиграл новогодний плейлист, Женя его заранее составил, чтобы было веселее в дороге.
Некоторым песням Олеся с Эдиком даже подпевали:
Новый год к нам мчится,
Скоро всё случится.
Если Олеся запросто могла шутить с кем угодно, стоя в очереди к кассе супермаркета, болтала с таксистами и продавцами на рынке, то Кристине прежде нужно было немного освоиться в компании, оценить обстановку. Как-то в детстве она приехала с родителями погостить на даче их друзей,
