по курсу. Хотя почему куда-то? Аккурат на ту самую католическую церквушку, в пристрое которой обитал местный эскучар эспиритус. Пепе, как и положено верному служителю культа, отличался неприхотливостью в быту и показной скромностью. Как минимум, с тех пор, как покончил с карьерой рейнджера Диких и осел в Порто-Либеро. Не по своей воле, кончено, но принципиально сей факт ничего не менял. И за те месяцы, что провёл в городе, успел приучить паству к тому, что дома его лучше не беспокоить. Его дом — его крепость. Все вопросы касательно взаимоотношений с Духами гор решаем в рабочее время на рабочем же месте, то бишь где угодно, кроме его берлоги. И как-то так само собой получилось, что народ в основном толпился у центрального входа — ну, когда службы шли. А вот за угол почти никто и не нырял.
Обычно, но не сегодня. Потому что сегодня у флигелька наблюдалось натуральное столпотворение — по меркам района «аграриев», конечно же. То бишь десятка два, если не все три, зевак, в основном баб в том возрасте, когда старухами их называть язык не поворачивается, но и молодухами — тоже. Какое-то у англоязычных специальное слово есть для их обозначения… а, вспомнил! Милфы! Хотя пара старушек божьих одуванчиков тоже затесалась. И на их фоне резко выделялись три мужские фигуры — падре Домингес, здешний священник, дон Фидель, действующий глава фракции «лос гранхерос», сиречь «аграриев», и… Хорхе! Последний угрюмо помалкивал, выгодно тем самым отличаясь от остальной толпы — что дамочки, что представители властей — и светской, и духовной — болтали без умолку. Нам пока что ещё ничего не слышно, но и по мимике, и по жестикуляции понятно, что произошло нечто из ряда вон, такое, что никого не оставило равнодушным. Я бы даже сказал, наоборот, шокировало!
По крайней мере, раньше я дона Фиделя в таком состоянии не видел, хотя общаться — по работе, конечно — приходилось довольно часто. Падре Домингес другое дело, я, как не самый усердный православный, в его владениях появлялся крайне редко, хоть никакого запрета на посещение католической церкви и не существовало. Скорее, тут обратный фактор срабатывал — самому мне это тупо не надо, я больше пофигистический атеист, чем кто-либо ещё в плане веры, а общественное порицание с остракизмом мне, как не-католику, совершенно не грозили. Ну и смысл тогда людям глаза мозолить? Они, понимаешь, по зову сердца тут собрались, религиозные обряды отправляют, проповеди воскресные слушают, исповедуются по мере надобности… и тут я — праздношатающийся! Не, на фиг такое счастье. Вот просто где-то на нейтральной территории потрепаться — это всегда пожалуйста. Я на своем веку ещё ни одного тупого священника не встречал, безотносительно его конфессиональной принадлежности. Обычно все они — что православный батюшка, что иудейский ребе, что католический падре, что протестантский патер, что мусульманский мулла — отличались живым умом и развитым воображением, а также особой житейской мудростью, подкреплённой соответствующим священным писанием. Возможно, мне просто повезло не нарваться на фанатика, но факт оставался фактом — с любым священнослужителем общаться очень интересно. Про буддистов и прочих даосов вообще молчу — те просто кладезь парадоксальных притч и самобытной ориентальной философии. Да что там далеко ходить — вон, тот же падрину Жайми, он же дон Хайме, он же мэр Каньярес! Весь архипелаг на пару с местре Аруньей в кулаке держат! То бишь по определению не дураки. Ну и падре Домингес такой же, разве что чуть пожиже — старейшины Порто-Либеро властью делиться не любили, так что светское здесь традиционно превалировало над духовным.
Я это к чему? Да к тому, что хоть и редко с падре пересекался, но метко! И впечатление он о себе оставил благоприятнейшее. Башковитый мужик, и со всех сторон уравновешенный. Я поначалу даже опасался, что Пепе его на задний план задвинет, принявшись морочить головы «аграриям» в промышленных масштабах, ан нет! Всё строго наоборот получилось. Падре Домингес Пепе приструнил, причём очень быстро и до того ловко, что новоиспечённый эскучар эспиритус и пикнуть не успел. А потом, по прошествии примерно пары месяцев, смирился со сложившейся ситуацией и занялся делом — взялся добро причинять да пользу наносить, усиленно ограждая отличавшуюся живостью ума и изрядным любопытством молодёжь «лос гранхерос» от излишне близкого контакта с «мускусом». В общем, спелись падре с… пожалуй, уместнее всего здесь будет сравнение с шаманом. Если подумать, то здесь, в Порто-Либеро, в среде «местных» уже новая синкретическая религия сформировалась, по типу сантерии-кандомбле островитян. Я так подозреваю, это такая форма защитной реакции. Своеобразное воплощение принципа «не можешь предотвратить — возглавь». Ну а после того, как мы с Вовой «погостили» у Диких в Бахо-ла-Монтанья, у меня и вовсе глаза открылись — фигурально выражаясь, конечно. В том смысле, что сеньор Хефе очень хорошо понимал, что делает, когда высылал Пепе из Бахо в Порто-Либеро. Он просто тупо знал, что с падре Домингесом не забалуешь. Собственно, так оно и вышло. Зато Пепе прижился и стал полезным членом общества. По крайней мере, здесь и сейчас. Так-то наверняка какие-то коварные планы на будущее вынашивает… кстати, а где он? Всех вижу, а его…
Вот тут-то мне и кольнуло в сердце, да так, что я далеко не сразу сообразил, что это не кольнуло, и не в сердце, а долбануло болезненным разрядом в бедро, да так, что до берцовой кости пробило. И по ней импульс разнёсся по всему скелету, включая хребтину и рёбра. Отсюда и крайне своеобразное ощущение.
— М-мать! — машинально хлопнул я по карману с артефактным «планшетником» левой рукой, отчего Сигизмунд утратил опору под пятой точкой и незамедлительно вкогтился всеми четырьмя лапами мне в комбез.
Ну и возмутился, естественно:
— Мля-а-а-а!
— Сорян, бро! — спохватился я. — Серый, ты тоже это видишь?
— Ага, — буркнул водила, направив трак вдоль забора к воротам — по неурочному времени закрытым.
Забор тут, кстати, чисто символический — чтобы скот на выпасе не забредал. Впрочем, как и повсюду.
— Хрень тут какая-то, пацаны! — подлил масла в огонь Вова. — Зуб даю!
Судя по тому, что я видел в боковом зеркале, он весь вытянулся в струнку, что твой спаниель, почуявший добычу, и сосредоточенно всматривался в толпу.
— Приехали, — сообщил Серёга, приткнув трак возле открытой калитки. — Конечная остановка. Выметайтесь, пожалуйста!
И первым подал пример, ловко выпрыгнув из кабины. Правда, перед этим мельком глянул на заднее сиденье, явно колеблясь
