спросил Венсер. – Мне казалось, что у тебя была масса тайных дел…
Лилиана вздохнула и потерла глаза. – Слушай, для представительницы Оржов было бы ненормально не париться улучшением своего жилья, не зависимо от того, к насколько скромной касте принадлежит ее семья. Она оперлась на изножье, словно утомившись, и по какой-то причине Венсер ощутил жгучее чувство вины – Этот мир находится в перманентном строительстве. И я подумала, что тебе не помешала бы мастерская, и библиотека. Я не знаю, сколько времени здесь займут мои дела.
При слове «мастерская» все остальное вылетело из разума Венсера. Он вдруг вспомнил идеи, которые записал в свой временный журнал, то, что он хотел попробовать, вопросы, которые он хотел исследовать в отношении его мира. Он широко улыбнулся Лилиане. Она повернулась и прошла к барному сейфу.
На этот раз она выбрала бутылку портвейна. Венсер узнал ее, поскольку сам к ней прикладывался прошлой ночью. Некромантша аккуратно налила немного в изящный фужер на тонкой ножке. Венсер растирал гусиную кожу на голых руках, как вдруг его осенила идея. В последнее время он чувствовал приливы клаустрофобии и подавленности, его худшие черты и привычки всегда проявлялись, когда ему приходилось делить пространство…
- Это значит, что у меня может быть своя комната? – спросил он.
Рука Лилианы замерла над фужером портвейна. Затем она взяла бутылку и фужер и прошла к нему, мило улыбаясь. Она протянула фужер ему.
- Конечно, у тебя может быть своя комната, - промурлыкала она, поднимая руку в тосте.
Венсер чувствовал облегчение и возбуждение. У него будет место, чтобы выпрямиться, и больше не стеснять Лилю с ее стилем жизни. У нее будет свое личное пространство, и ей не придется больше сталкиваться с его бесконечными идиосинкразиями.
Венсер отхлебнул из тонкого фужера, дал гладкой жидкости прокатиться по языку. Портвейн был изысканный, приправленный нотками ягод и пряной карамели. Может, этот мир не так уж и плох. Задница Урзы, хуже чем на Мирродине быть просто не может, в конце концов… Венсер закрыл глаза, наслаждаясь моментом, и портвейном.
Он не видел, как Лилиана отхлебнула за собственный тост прямо из горла.
* * * * *
Никол Болас вскипал от ярости.
Облако дыма, чуть большее, чем обычно, вытекло из его левой ноздри. Он сощурил свои огромные изумрудные глаза и чуть глубже окунулся в Омут Становления.
Разум Весс просветлился от ее «рекогносцировки» с Крозисом. Как нам повезло, что эта некромантша столь подвержена человеческим импульсам. Древний Дракон отслеживал слухи о Круге Искусственной Искры (КИИ, как его называли) уже несколько месяцев, и, тем не менее,
именно Весс, с ее милой сексуальной озабоченностью, оказалась той, кто открыл конкретные свидетельства во время своего случайного свидания.
Крозис бы мог. Болас в изумлении размышлял о готовности некоторых существ отдать все ради удовлетворения их плотских желаний. Болас был не слишком удивлен – Крозис всегда был непредсказуем. К тому же, он был благодарен первобытному дракону за его наклонности. Если бы тот не желал столь страстно переспать с Весс в своем демоническом облике, Искусственная Искра все еще была бы лишь слухом.
Болас злился от того, что если бы он знал, что КИИ был реален, то смог бы догадаться, кто был мозгом этого братства. Он знал, какова была ее мотивация, и что бы она сделала, или уже сделала, завладев этой властью. Никол Болас был в ярости, потому что все это слишком быстро превращалось в проблему личного характера.
Один из наших величайших успехов состоял в избегании подобного. Облако дыма поднялось из его правой ноздри.
Первым делом нужно было узнать, где она пряталась. На это задание он вышлет одного из своих агентов – вероятно, Теззи, - Весс уже была буквально завалена работой. Вторым обязательным пунктом было убедиться, что Искорка еще не была тронута (а, следовательно, и осквернена) ею. Болас увеличит охрану и проинструктирует Весс безотлагательно докладывать обо всех слухах странных проявлений непосредственно ему.
Чуть успокоив свой гнев, Болас попытался расслабиться. К сожалению, батальон Кирдовых обезьян, которых он съел на завтрак, вызвал у него несварение. Древний Дракон закрыл глаза, погружаясь все глубже и глубже в омут, пока полностью не скрылся в его пучине.
Спустя несколько минут, громадный пузырь, размером с мастодонта взорвал безмятежную зеркальную гладь Омута Становления. Бомба из драконьих газов эхом разошлась по атмосфере.
К счастью, у омута не было ничего живого, кроме самого Боласа. Самый доминантный мироходец во всей мультивселенной – великий дракон, чье влияние и махинации на протяжении столетий охватывали целые миры, затрагивая сами нити мироздания – вздремнул под водой, облегчившись желудком.
* * * * *
Мирко Воск терпеть не мог вылазки в Эйджирем. Это ничуть не волновало его повелителя Лазава, Гилдмастера Дома Димир, но даже несмотря на то, что Мирко мог летать, и его никогда прежде не тошнило от высоты, что-то в призрачном квартале его удручало.
- Давай наверх, Воск! – Лазав обернулся, гневно взглянув на своего вампирского телохранителя. Мирко показалось, он заметил скользкий раздвоенный язык, мелькнувший из-под капюшона Лазава. Это был язык – или что-то в этом роде – которым Лазав сожрал мозг Кавина, присвоив себе его личность. Мирко нервно сглотнул, чувствуя приступ тошноты, но быстро шагнул сквозь тайную дверь в стене Нового Прахва, перейдя в призрачную трубу, загадочным образом соединявшую Эйджирем с Равникой. Далеко внизу, Мирко видел очередь путешественников с пропусками в руках, направлявшихся в призрачный квартал, и терпеливо ожидавших, пока дежурный офицер Борос проверял их документы.
Мирко и Лазав, конечно, проходили сюда инкогнито. Дом Димир никогда ничего не делал по правилам.
Поток холодного воздуха поглотил вампира и его повелителя-оборотня. Мирко чувствовал, словно он медленно, невесомо вращается в этой бесцветной пустоте… и когда движение прекратилось, он стоял в перевернутом на сто восемьдесят градусов внутреннем дворе Нового Прахва Эйджирема – известный в народе, как Упырьский Прахв.
По своей вампирской природе, Мирко обычно чувствовал себя особенным, крутым и неуязвимым среди людей. Но здесь, среди привидений, Мирко чувствовал себя теплокровным, потным, возмутительно медленным и мягким. И жирным.
Лазав махнул тени за колонной, и темный силуэт двинулся им навстречу. Это был связной Сзадека. Привидение было похоже на женщину, хотя Мирко последнее время не доверял ничему, особенно в Эйджиреме. Призрак облетела их в своем длинном платье из теней, прошипела что-то нечленораздельное, начертила в воздухе руну, и они перенеслись в приемный зал истинного повелителя Димир.
- Мой господин, -
