сходим на хутор. Оставайтесь здесь до нашего возвращения. Но выстави посты. До дороги от этого места всего метров восемьсот. Немцы эту дорогу пуще глаза стерегут. Поэтому смотрите в оба.
Внимательно осмотрев в бинокль прилегающую к хутору территорию, он обратился к Энтину:
— Пойдем в обход, подлеском, не спускаясь к огородам. Не нравится мне эта тишина. Было бы проще, знай мы, что немцы заняли хутор и используют его как пункт наблюдения за дорогой. А так… Очень уж эта тишина похожа на ловушку. К тому же не вижу я тел тех немцев, которых мы тут в прошлый раз на обратном пути настреляли. Прибрали их, видать, чтобы они своим видом не смущали живых. А значит, если даже нет на хуторе постоянной засады, то все равно в него частенько наведываются. Можем нарваться на неприятности.
Окружным путем, крадучись и прячась за кустами и деревьями, Шубин и Энтин пробирались к самому дому. По дороге несколько раз останавливались, и Шубин осматривал хутор в бинокль. Один раз прямо над их головами вспорхнула и с громким криком пронеслась какая-то лесная птица. Разведчики замерли, но вокруг снова стало по-прежнему тихо. Утренний туман стелился под самыми ногами. Небо быстро светлело. Уже совсем скоро солнце поднимется так высоко, что подойти вплотную к хате и не быть незамеченным будет совсем не просто. Впрочем, Шубин и не стремился к дому. Ему было важнее осмотреть местность вокруг хутора, пристройки, которые стояли во дворе, и удостовериться, что поблизости нет немцев или венгерских вояк, которые воевали сейчас на этом направлении вместе с германцами.
Шубин и Энтин уже практически вышли, вернее, подползли к кустарнику, который вплотную прилегал к стенам дома, как какой-то шорох насторожил обоих разведчиков. Они еще больше приникли к земле и какое-то мгновение прислушивались. Шубин сразу понял, что слышит тихие шаги по тропинке, проходившей немного в стороне от кустарника, где они лежали с Энтиным. Он осторожно повернул голову на шум. Мимо них, буквально метрах в трех, прошел заспанный немец. Или, может быть, венгр — кто их разберет? Форма и у тех, и у других почти одинаковая. Солдат явно направлялся к сортиру, который виднелся неподалеку. Глеб посмотрел на Энтина, и тот чуть заметно кивнул, поняв его взгляд. Когда немец скрылся в деревянной постройке, он быстро переполз на другое место, выбрав удобную для нападения позицию.
Ждать им пришлось минут пять. Наконец немец вышел и, застегивая на ходу ремень, пошел обратно к дому. Он успел пройти лишь несколько шагов от того места, где сидел Энтин, как прямо перед ним выросла фигура русского разведчика, который наставил на него автомат. Не ожидавший такого поворота своей судьбы в столь раннее время, немец опешил и встал как вкопанный. Оружия при нем не было. Да и ни к чему немцу, который направился в сортир, оружие, оно ему там только мешало бы. Теперь же он явно сожалел о своей беспечности, и это сожаление Шубин легко смог прочитать на его лице. Все дальнейшее произошло буквально за пару секунд. Немец успел только открыть рот — то ли от удивления, то ли хотел предупредить своих, — как рот уже был зажат широкой ладонью Энтина.
Оттащив немца подальше в лесок, разведчики уложили его на траву и приставили к груди автомат.
— Даже не думай крикнуть, — сказал Шубин по-немецки. — Кивни, если понял.
Немец кивнул и что-то тихо пролепетал.
— Что он сказал? — спросил Энтин.
— Не хочет, чтобы его убивали, — усмехнулся Глеб и спросил у немца: — Много вас на хуторе?
— Нет. Четверо, — коротко ответил тот, покосившись на автомат.
— Где остальные? В доме?
— Нет. Я и Хельмут спали. Еще двое охраняют дорогу. Они сменили нас два часа назад, — торопливо добавил немец.
Энтин вопросительно смотрел на Глеба, и тот перевел ему слова немца.
— Что-то маловато четверых для охраны дороги, — заметил разведчик. — Врет, наверное.
— Может, и врет, — согласился Шубин. — Будем проверять. — Он снова повернулся к немцу, вынул у него из нагрудного кармана воинскую книжку, прочел, что там написано, и спросил: — Кроме вашего поста еще есть поблизости охрана? Много солдат охраняет дорогу?
— Патрули выставлены через каждые пятьсот метров, — ответил немецкий солдат и вдруг быстро заговорил: — Если вы меня не убьете, я проведу вас через свой участок, и никто даже не заметит. Обещаю, что никому не скажу, что вы тут прошли.
— Ага, так я тебе и поверил… — по-русски выругался Шубин, а немцу сказал, переходя на его язык: — Мы и без тебя, если надо, пройдем. Сейчас пойдешь с нами к дому и позовешь своего напарника — пусть выйдет на улицу. Понял? Мотоцикл у вас есть?
— Нет мотоцикла. Нас привезли на машине. Приказали охранять дорогу и уехали. Мы даже не знаем, надолго ли нас тут оставили.
— Рация у вас имеется? Связь между постами есть? — спросил Шубин, поднимая немца и ставя его на ноги. При этом Энтин не отводил дуло автомата от пленного.
— Да-да, есть рация, — энергично закивал головой немец. — В доме рация. Хельмут у нас связист.
— Хельмут так Хельмут, — кивнул Шубин и добавил: — Пойдем к твоему Хельмуту.
Вместе с плененным немцем разведчики подошли к хате с той стороны, где не было окон, чтобы второй фашист не смог их увидеть раньше времени, если невзначай посмотрит в одно из окон.
— Зови своего друга! Живо! — приказал Шубин, когда они встали возле двери, а Энтин, пригнувшись, спрятался под окошком, которое было рядом с дверью.
Немец позвал, даже постучал в окно, но никто в доме ему не ответил. Немец растерянно посмотрел на Шубина, и тот, приготовив автомат для стрельбы, подтолкнул фрица еще ближе к двери и скомандовал:
— Иди первый!
Немец шагнул в хату и встал в проходе, потом сделал еще два нерешительных шага… Выглянув из-за его спины, Глеб увидел сидевшего за столом спиной к дверям невысокого, полного немчика с лычками ефрейтора и в наушниках, который настраивал рацию. Когда они вошли, он даже не повернулся — по-видимому, не слышал, что его сослуживец вернулся в дом. Передав первого немца под охрану Энтина, вошедшего следом за ними в комнату, Шубин тихо скользнул ко второму фрицу и сдернул с него наушники, не забыв при этом приставить к его голове автомат.
— Эй, Йохан! Что за дурацкие шутки! — воскликнул толстяк и, встав со стула, повернулся к Шубину.
Выражение возмущения на его лице быстро сменилось сначала удивлением, а затем и страхом.
— Привет, Хельмут, — сказал ему Шубин и чуть толкнул его в грудь дулом автомата.
Немец сел и молча уставился на автомат.
Глеб взял наушники и приложил к уху.
