Послушал, а затем спросил у радиста:
— На связь выходите по определенному времени?
Немец шумно сглотнул и согласно кивнул.
— Онемел? Во сколько должны выйти на связь и с кем? — нетерпеливо дернул автоматом Глеб, поторапливая Хельмута с ответом.
Тот снова сглотнул и сказал, покосившись на своего товарища, стоявшего у дверей под прицелом автомата Энтина.
— Через пять минут. Со штабом батальона. Буду докладывать об обстановке на дороге и принимать… принимать новый приказ, если таковой будет дан, — пролепетал толстяк испуганным и неожиданно писклявым голосом.
— Хорошо, — одобрительно кивнул Шубин и протянул немцу наушники. — Садись и начинай работать. Как обычно, будто ничего не случилось. То есть без всяких фокусов. Ты понял? Иначе… — Он многозначительно повел дулом автомата.
— Да-да, я понял! — Толстячок схватил наушники и торопливо стал их надевать.
— Не очень бы я ему доверял, — проворчал Энтин.
— Ничего лишнего он не передаст. Правда, Хельмут? — спросил Шубин немца и добавил: — Ты ведь не хочешь, чтобы тебя убили?
— Нет, — энергично замотал головой толстячок.
— Тогда действуй согласно вашей инструкции — выходи на связь с начальством, как обычно. А я послушаю, что ты будешь передавать по своей «Берте». Но смотри у меня! Ох смотри!..
Наступила тишина, потом пискнула включенная рация, и немец сначала нерешительно, а затем все увереннее начал трансляцию. Сказав свой отзыв и отчитавшись, как и положено, об обстановке на участке, немец перешел на прием и стал слушать, что ему говорили, при этом быстро записывая шифровку на лист бумаги. Закончив связь, снял наушники и с опаской посмотрел на Шубина.
— Ну, что там у вас новенького? — поинтересовался Глеб, указывая пальцем на исписанный шифром клочок.
— Нам приказано усилить охрану дороги, — пролепетал Хельмут и замолчал.
— Дальше… — поторопил его Шубин.
— Через час по ней должен проехать автомобиль с офицером, — облизнув пересохшие губы, продолжил немец. — Мне приказано передать… передать это сообщение дальше… всем остальным. Чтобы были готовы…
— Передать по рации? — уточнил Глеб.
— Нет, — покрутил головой толстяк. — Рация только у нас. Я должен послать… послать кого-нибудь на следующий пост, чтобы он передал сообщение устно.
— А те, в свою очередь, таким же способом передают его дальше. Я правильно понимаю?
— Да-да, так, — покивал немец и вновь покосился на автомат.
— Что ж, все понятно.
Шубин, передав Энтину слова немецкого радиста, сказал:
— Надо воспользоваться ситуацией и попробовать проскочить через дорогу.
— Есть идеи, товарищ капитан? — спросил разведчик.
— Есть. Но мне нужно кое-что уточнить. — Глеб повернулся к радисту и, переходя на немецкий, поинтересовался у него: — Что за офицер должен проехать по дороге?
— Я не знаю, — ответил тот и, увидев, что Шубин нахмурился и с подозрением смотрит на него, испуганно повторил: — Я, правда, не знаю. Мне не сообщили. Сказали только удвоить посты и бдительность на дороге.
Шубин на минуту задумался, глядя прямо в кукольно-круглые глазки толстячка ефрейтора, затем сказал:
— Хорошо. Если ты не обманываешь меня и будешь дальше таким же послушным, то мы с тобой поладим и, возможно, даже оставим в живых и тебя, и твоего дружка Йохана.
Толстячок угодливо закивал, показывая, что он все прекрасно понял.
Глеб повернулся к Энтину и, объяснив ему ситуацию, рассказал о своем плане.
— Давай-ка для начала свяжем этих двух молодцов и приведем сюда остальных наших. Если эти двое молодчиков увидят, что нас не двое, а немного больше, то и дальше не выкинут ничего неожиданного для нас. Не рискнут, — добавил он.
Пленных немцев связали и оставили в доме. Сами же вышли, и Шубин, оставшись наблюдать за местностью, отправил Энтина к Одинцову и Клименко, чтобы он провел обоз к хутору тем же путем, которым они сами к нему вышли.
— Времени у нас не так уж и много, — сказал Глеб, когда Одинцов, Зеленчук и Клименко, оставив остальных неподалеку в леске, подошли к нему для совещания. — Примерно через полчаса по дороге проедет автомобиль с офицером. Что за офицер и какого он звания, я так и не смог узнать. Радист твердит, что и сам не в курсе. Может, и не врет… Но в любом случае у нас есть шанс. Даже целых два шанса. Один — проскочить незаметно через дорогу. Второй — захватить этого неизвестного нам офицера… Чем черт не шутит, вдруг нам повезет, и это будет генерал? В крайнем случае попробуем узнать у этого офицера всю необходимую информацию и решим, как нам действовать дальше.
— Предлагаешь устроить засаду? — уточнил Клименко.
— А заодно немного освободить дорогу от лишних немцев, которые могут помешать нам перейти на ту сторону леса, — ответил Шубин.
Быстро договорились, как будут действовать, и Клименко с Зеленчуком ушли. Развязав толстенького ефрейтора, Шубин приказал ему идти к дороге и приказать солдатам, лежавшим в «секрете», пойти к следующему посту и передать приказ начальства, что наблюдение с дороги временно снимается и всем, кто задействован в ее охране, следует направиться пешком в Радивилов. Причем немедленно, не теряя времени.
— Если будут вопросы по поводу тебя и рядового Йохана Бергена, скажешь, что вам приказано пока остаться с рацией на хуторе. Понял? — спросил Шубин ефрейтора. Тот кивнул. — И помни, что я все время буду держать тебя на прицеле. А мой товарищ живо управится с остальными двумя, если ты вдруг вздумаешь сказать что-то не так или предупредить их. — Он многозначительно показал кивком головы в сторону Одинцова.
Они вывели толстяка из хаты и подтолкнули в сторону дороги. Тот, медленно и с опаской оглядываясь по сторонам, побрел к тропинке, ведущей к тракту. На секунду он застыл, увидев, как из леса выходит отряд партизан, но Шубин поторопил его, приказав пошустрее шевелить ногами.
Вскоре немчик спустился с горки, и Одинцов с Глебом направились следом за ним, но так, чтобы их не заметили немцы, ведущие наблюдение за дорогой. Впрочем, когда Шубин увидел сидевших и игравших в карты фрицев, он окончательно успокоился. Немецкие солдаты явно не страдали повышенной бдительностью и к своим обязанностям относились, мягко говоря, фривольно.
Увидев спускавшегося к ним ефрейтора, охранники даже не встали перед ним, как положено перед старшим по званию. Сразу было видно, что они не очень-то уважали этого толстого Хельмута. Помня, что за ним наблюдают русские разведчики, ефрейтор прикрикнул на своих подчиненных, и те нехотя, прервав игру, встали. Передав им приказ, якобы полученный по рации, толстяк стал торопить их с выполнением и даже пару раз пнул одного из солдат под зад, чтобы тот собирал разбросанные на траве карты побыстрее.
Солдаты, конечно же, забросали ефрейтора разными вопросами, но тот ответил им так, как ему велел отвечать Шубин, и все торопил, чтобы солдаты не мешкали и шли передавать приказ начальства другим постам.
