об этом знаешь, — сказал ему доверительным тоном Шубин. — Может, напоследок расскажешь, куда ты так спешил?
Немец молчал и только сверлил Глеба своими круглыми, чуть навыкате, близорукими глазами.
— Что у вас происходит на передовой линии? Какой приказ получили войска на первой линии обороны? Почему командование СС так интересуется тем, что происходит на этом направлении?
Офицер усмехнулся и наконец-то произнес сквозь зубы:
— Столько много вопросов к простому почтальону.
— Простому почтальону? — Шубин сначала не понял, но потом до него стал доходить смысл этих слов, и он с досадой выругался, что, в общем-то, бывало с ним нечасто.
Он пошарил в карманах у офицера и достал его воинское удостоверение. Прочесть, правда, мало что удалось — оно все было залито кровью, но кое-что еще можно было разобрать. Лейтенант действительно относился к не боевым почтовым войскам СС.
— Похоже, что он на самом деле не в курсе всего, что сейчас происходит в войсках вермахта, — заметил Одинцов, который понимал по-немецки и внимательно слушал весь разговор Шубина с пленным. — Этот лейтенантик — обычный посыльный. Мальчик на побегушках у штабного командования.
— У высшего штабного командования, — поправил его Глеб. — Скорее всего, вся идея с передвижениями войск на первой линии их обороны исходит с самых верхов. Чтобы секретный план не всплыл раньше времени и о нем не узнали в нашей Ставке, для связи решили использовать одного из младших офицеров из частей охраны почты СС.
— Сбить с толку нашу разведку, направив ее внимание со штаба СА на эсэсовцев? Мол, это они что-то затевают, а мы тут ни при чем?
— Может, и так, а может, и как-то по-другому… Мы с тобой не бабки-гадалки, старший лейтенант. Нам нужна конкретика и точные данные. Поэтому придется нам топать дальше. И чем скорее, тем лучше. Мы тут и так нашумели…
— А этого куда? — кивнул Одинцов на немца.
— Он и так скоро помрет, — глядя на теряющего сознание офицера, ответил Шубин и прислушался.
На дороге послышался шум подъезжавшего к месту недавнего боя грузовика. Разведчики быстро рассредоточились среди деревьев и высокой травы. Шубин с Одинцовым, подбежав к крайнему у дороги кусту, залегли за ним. С этого места им отлично была видна та часть дороги, на которой стояли автомобиль и два мотоцикла, ехавшие следом. Крытый брезентом грузовик, не доезжая нескольких метров до мотоциклов с убитыми автоматчиками, остановился. Но никто из машины не вышел, словно сидевшие в ней люди ожидали чего-то — если, конечно, кто-то был в кузове грузовика.
— Быстро они отреагировали на стрельбу, — прошептал Одинцов. — Надо бы нам уходить, пока не поздно.
— Не думаю, что это приехали по наши души, — возразил Шубин, разглядывая грузовик в бинокль. — Скорее всего, этот грузовик ехал куда-то по своим делам. Возле шофера сидит не офицер СС, а обычный унтер-офицер. Скорее всего, и солдат в машине нет.
Он оказался прав. Грузовик, постояв пару минут, осторожно объехал стоявший на дороге транспорт, потом, газанув, стартовал с такой скоростью, что разведчики невольно переглянулись, улыбнувшись. Но радоваться им долго не пришлось. Грузовик, по всей видимости, снова остановился, проехав несколько сотен метров вперед. Во всяком случае, звук двигателя не затихал постепенно, как это бывает, когда машина удаляется, а резко умолк — значит, она остановилась.
Глеб напряг слух и нахмурился.
— Надо уходить, — сказал он, вставая. — Похоже, что немцы, которых наш несчастный Хельмут отправил в Радивилов, услышали стрельбу и решили вернуться и посмотреть, что тут происходит. Как только шофер с унтером им обо всем расскажут, немцы наверняка попробуют добраться до хутора и выяснить у своего ефрейтора, что за странный приказ он получил от начальства. А заодно захотят пошарить в ближних кустах на предмет прячущихся в них партизан.
— Думаешь, они рискнут сунуться в лес после того, что обнаружат на дороге? — засомневался Одинцов.
— Рискнут или нет, но через час сюда запросто могут нагрянуть ребята из СС с собаками. Так что пора нам догонять Клименко. Жуляба, ты не догадался запастись бензином, когда осматривал машину?
— А то! Есть такое дело, — улыбнулся бывалый разведчик и показал на небольшую канистру, которую держал в руках.
Глеб одобрительно кивнул и торопливо зашагал вперед, мельком глянув на лежавшего под кустами немецкого лейтенанта. Тот уже не дышал. И хотя его глаза все еще были открыты, они уже ничего не выражали. В них не было ни ненависти, ни боли, ни сожаления… Вообще ничего — как это и бывает с мертвыми.
За Шубиным потянулись и остальные разведчики. Когда отошли от дороги примерно на километр, Глеб остановился и прислушался. Было тихо. По всей видимости, немцы теми силами, которыми они сейчас располагали, не решились преследовать напавших на офицерскую машину партизан, или диверсионную группу, или бандеровцев — неважно, кем были нападавшие. Сейчас все находившиеся в этих лесах формирования были одинаково опасны и нежелательны для фашистов. Такая тут была война — все против всех.
— Кто пожертвует портянкой? — спросил Шубин, оглядев свой небольшой отряд.
— У меня есть с собой две запасные, — вышел вперед Малкин и, сняв сидор с плеч, развязал завязки.
— Молодец, Егор, запасливый, — похвалил его Жуляба.
Нарвали из портянок тряпок и, смочив их в бензине, намотали на сапоги. Теперь немецким ищейкам будет сложнее идти по следу разведчиков.
— Нам бы пару часов спокойно дальше в лес пройти, а там собаки уже выдохнутся и работать не захотят, — высказался обычно молчаливый Малкин.
— А ты почем знаешь, что не захотят? — поинтересовался Жуляба.
— Знаю, — с нажимом ответил пожилой разведчик. — Я в свое время в егерях ходил. Собаки ведь кто? Правильно — хищники. А у всех хищников нюх лучше всего работает вечером, ночью и утром.
— А днем он у них не работает? — рассмеялся Жуляба.
— Работает, дурья твоя голова, — усмехнулся Малкин. — Только не так чутко, как в остальное время. Хищник днем отсыпается, а ночью охотится. Зачем хищнику днем нюх? Так и собаки.
— И что? По-твоему выходит, что не стоит тогда от них в это время маскировать следы?
— Почему же не стоит? Просто я хотел сказать…
— Тихо вы, умники! — цыкнул на них Шубин. — Слушать мешаете своей болтовней.
Оба бойца притихли, и дальше уже шли молча.
Вскоре разведчики разглядели мелькавшие среди деревьев фигуры партизан и лошадей, запряженных в подводы. Неожиданно прямо возле самого носа Глеба, который шел впереди всех, появился Володя Теткин. Он вышел из-за кустов и, широко улыбаясь, сказал:
— А я-то думаю, кто это за нами торопится? А это — вы!
Шубин недовольно покачал головой и прошел мимо подростка, ничего ему не ответив. Был занят своими мыслями.
— Был бы это
