Эвелин отпрянула от окна и больно ударилась бедром об угол стола.
— Ой!
Она выронила лейку, и оставшаяся в ней вода образовала на полу лужицу.
Две секретарши, машинки которых стучали, как пулеметы, оторвались от работы.
— Надеюсь, ты не сильно ударилась, — посочувствовала Нэнси, худенькая темноволосая девушка лет двадцати.
Машинистка постарше, Пэт, обожала давать советы:
— Тебе нужно потереть ушибленное место, чтобы там не застоялась кровь, тогда синяк будет поменьше.
Пострадавшая заверила, что все в порядке. Она подняла лейку и озабоченно исследовала оазис на полу.
— Вызови уборщицу, — снова вылезла Пэт.
— Ерунда, сама справлюсь.
Эвелин знала, где уборщицы держат орудия труда, и отправилась туда в поисках тряпки.
Путь пролегал мимо конференц-зала, из-за дверей которого доносились приглушенные голоса. Несколько месяцев назад Эвелин присутствовала на заседании правления, коротком и тоскливом, и подумала, что работать интереснее, чем заседать.
Вот и каморка уборщиц. Девушка включила свет и вошла, оставив дверь открытой. Боль в ноге беспокоила. Эвелин подняла юбку и начала внимательно рассматривать синяк, сине-черным пятном выделявшийся на фоне белой гладкой кожи. Что же все-таки предпринять?
Совсем рядом кто-то удивленно присвистнул. Жертва собственной неосторожности вздрогнула от неожиданности и оторвалась от созерцания гематомы.
Предмет ее грез, собственной персоной, не сводил взгляда с ее ноги, обнаженной до самых шелковых белых трусиков, отделанных кружевом.
Юбка сама собой скользнула вниз, а ее владелица залилась краской.
— О… Добрый день… — пробормотала Эвелин, стараясь не встречаться со стоящим напротив мужчиной глазами. — Благодарю вас за розы. Они просто сказочные.
— Рад, что они вам понравились. Интересно, где вы умудрились заработать такой синячище?
— Ударилась об угол стола, — зеленые глаза сердито блестели.
— Нужно быть осторожней, у вас слишком нежная кожа.
Прохладная, шелковистая кожа, которую хочется без конца гладить, ласкать, ощущая ее нежность кончиками пальцев, добавил про себя Марк. Тогда, на приеме, он решил, что Эвелин не только не красавица, но даже и не хорошенькая. Но с каждой новой встречей зеленоглазая колдунья очаровывала все больше.
Не смей даже думать об этом, старый греховодник, одернул он себя. Девушка слишком молода!
Однако перед глазами все еще стояли гладкое изящное бедро, шелковые трусики, кружево, оставлявшие простор для фантазии опытного ловеласа. Он почувствовал возбуждение и понял, что пора уходить, иначе…
— Вы ищете конференц-зал? — спросила Эвелин, стараясь понять, о чем же он думает. — Вот эта дверь. Все уже ждут.
— Подождут.
Заявление Очень Важной Персоны прозвучало так, будто собравшимся в конференц-зале больше нечего делать, как только ждать его. Не исключено, что некоторые члены правления не разделяли эту точку зрения, но, конечно, никто не осмелился бы попенять Тэлворту за опоздание даже на час. Марк обладал огромной властью, но на людей производило впечатление не только баснословное состояние. Его личность подавляла.
В нем есть что-то пугающее, решила Эвелин. Она уже почти справилась с собой, но сердце билось чуть быстрее, чем следовало. И очень хотелось присесть.
— Я проходил мимо и увидел… вас. Остановился, чтобы сказать, что получил огромное удовольствие от вечера, проведенного в вашем доме, и ужина, который вы приготовили.
— О… — больше она ничего не смогла из себя выдавить.
Комнатка была крохотной и казалось, что Тэлворт заполняет ее целиком, не оставляя Эвелин ни дюйма пространства. Если он придвинется ближе и дотронется хоть кончиком пальца… Девушка боялась, что закричит, так остро она реагировала на этого человека.
— Дедушка, наверное, волнуется, куда вы могли исчезнуть, — поторопила она Марка.
Тот, казалось, понял ее состояние.
— Да, вашего дедушку мне лучше не заставлять ждать, правда?
Тэлворт развернулся и, неторопливо дойдя до двери конференц-зала, исчез.
Нечаянное свидание подействовало на Эвелин, нервное возбуждение сменилось апатией.
Она двигалась, как сомнамбула. Механически нашла тряпку, долго, вдумчиво терла пол в комнате, тщательно вымыла руки. Потом добрела до стола и тщетно пыталась сосредоточиться на работе. Мысли постоянно возвращались к Тэлворту. Как бы хотелось понять, что скрывается под маской всемогущества!
Вряд ли это удастся, по всему видно — эта Железная Маска предпочитает не расставаться со своими секретами.
Из конференц-зала послышались крики, перекрывшие даже стрекот пишущих машинок.
— Кажется, «холодная» война закончилась, началась третья мировая! Интересно, что там происходит? — это, конечно же, Пэт не удержалась от комментария. — В чем дело, Эви?
— Откуда мне знать? — девушка нахмурилась. Сегодня утром дед сказал, что совещание не затянется. В повестке дня не значилось ничего важного.
Возгласы стали сильнее. Слова неразличимы, но разговор явно шел на повышенных тонах. Тимоти Макферсон кричал громче всех.
— Хорошо бы иметь шапку-невидимку и пробраться туда, — мечтательно заметила Нэнси.
— Хорошо бы не лезть не в свое дело, — отчитала ее Пэт.
Нэнси нехотя забарабанила по клавишам.
В час дня машинистки отправились на перерыв. Во время ланча кто-то оставался в комнате и отвечал на звонки. Сегодня очередь Эвелин. Она рассеянно перебирала бумаги, но к мыслям о знакомом незнакомце примешивалось беспокойство, что заседание правления до сих пор не закончилось.
Около двух часов участники совещания стали расходиться. Пока они ждали лифт, Эвелин услышала обмен мнениями:
— Это неприятно. Но такова жизнь. Все течет, все меняется…
— Этот господин — очень жесткий человек…
— Но великолепно знает, чего хочет.
— Разумеется. Я симпатизирую старику, вы это знаете. Мы знакомы многие годы, и я очень его уважаю, но дела фирмы идут неважно. Это трудно отрицать. Нужны новые идеи. Попасть под крылышко Тэлворта — не самый плохой вариант.
— Это бизнес, и никуда тут не денешься.
— Вы абсолютно правы! И можно понять Тэлворта — старается защитить свои инвестиции.
— Еще бы! Он рассчитывал на солидную прибыль. К тому же не забывайте: нам следует заботиться о рабочих местах!
Эвелин похолодела. Что случилось на совещании?
Вскоре вернулись Нэнси и Пэт, и она смогла выйти из комнаты. Есть не хотелось, и она побрела к конференц-залу. Дверь была открыта. Первым Эвелин увидела Марка. Он стоял спиной к вошедшей, а дед сидел за столом, на председательском месте.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
