Пол откашлялся.
— Можно сказать и так. Но можно также с уверенностью заявить, что мисс Сэм Джойс занимает в списке суперсук вторую позицию.
Сэм наивно захлопала ресницами.
— Кто? Я? Да я всего лишь бедная деревенская девушка, старающаяся не потерять голову в присутствии очень красивого городского франта.
— Кого вы хотите одурачить, милая? Вы можете съесть городского франта на завтрак, переварить до ланча, а затем сесть на лошадь и, не бросив даже взгляда назад, ускакать из города.
— Вы так думаете?
— Милая, я это знаю. Меня всегда привлекали волевые независимые женщины, начисто лишенные деликатности, поэтому не вешайте мне лапшу на уши. Они для этого не предназначены. Лучше нацепите свою неотразимую улыбку суперконезаводчицы и пойдемте к суперсуке вместе.
Говоря это, Пол решительно обвил ее талию рукой и повел туда, где уже заканчивались приготовления для вручения призов.
Как ни странно, но роль подружки Пола во время церемонии награждения уже не так забавляла Сэм, как раньше. Слишком уж властно обнимал он ее сильной рукой, ни на миг не отпуская, и слишком остро воспринимала сама Сэм это прикосновение. Одно дело восхищаться мужественностью Пола на расстоянии, и совсем другое — постоянно ощущать прижатые к тебе различные части его мускулистого тела.
Особенно смущали Сэм длинные пальцы, которые начали постукивать по ее бедру где-то на середине речи спонсора. От каждого постукивания ее тело словно пронзал электрический разряд, воспламеняющий кровь и усиливающий тревогу по поводу того, с какой легкостью может завести ее Пол.
На этот раз он даже не целовал ее. Только прикасался к ней. Ни один мужчина прежде не заставлял Сэм чувствовать то, что заставлял чувствовать Пол, и она не могла сказать, нравится ей это или нет.
Если бы Элинор не наблюдала за ними так пристально, Сэм, возможно, отстранилась бы. Но взгляд ревнивых зеленых глаз, прикованных к ним, заставлял ее оставаться на месте и с обожанием улыбаться Полу всякий раз, когда он с обожанием улыбался ей.
Однако как только церемония награждения закончилась, Сэм извинилась и поспешила укрыться в ближайшей дамской комнате. Ей безумно хотелось побыть одной, чтобы прийти в себя. И подумать.
Выйдя из кабинки, она с удивлением обнаружила Элинор, явно поджидающую ее. В комнате, как ни странно, никого, кроме них, не было, хотя еще недавно она была переполнена.
— Я только хочу, чтобы вы уяснили несколько фактов, мисс Самодовольство, — с холодной яростью произнесла Элинор. — Пол Хакстер не любит вас. Он никогда вас не полюбит. Так что, когда вы лежите в его объятиях и бормочете о том, как он хорош в постели, знайте, что, занимаясь любовью с вами, Пол думает обо мне. С ним рядом не вы, милая. Я! Элинор! Любовь всей его жизни.
Сэм молча смотрела на нее. Либо эта женщина безумна, либо говорит правду. К несчастью, ее слова звучали очень правдиво. Сэм сделала единственное, что могла в этой ситуации, — перешла в наступление.
— Что-о? С какой планеты вы свалились, мисс Самоуверенность? — выпалила она. — Любовь всей его жизни? Ха! Это смешно. Пол не испытывает к вам ничего, кроме презрения. Вы — вчерашний день. Так что ступайте к своему престарелому муженьку и, когда будете лежать в его холодных усталых объятиях сегодня ночью, знайте, что Пол не думает о вас. Мужчины не думают ни о ком, когда они со мной, милая. Уж в этом-то я уверена.
И без того холодные зеленые глаза превратились в узкие льдинки.
— Если кто-то из нас излишне самоуверен, то это не я. Пол, несомненно, способен наврать с три короба, чтобы добиться удовлетворения сиюминутной потребности. Но поверьте мне, он по-прежнему без ума от меня. А вы всего лишь очередная, временная, второсортная замена. Я могу вернуть его вот так… — она щелкнула пальцами, — когда мне заблагорассудится.
— Докажите это! — с нарастающим возмущением потребовала Сэм. — Ступайте и верните его. Прямо сейчас!
— Отлично. Полагаю, если вы такие неразлучные, то и сегодняшнюю ночь проведете вместе?
О-о-х! Похоже, ее блеф могут раскрыть.
— Конечно!
— Он придумает какой-нибудь предлог, чтобы не встречаться с вами.
— Зачем?
— Потому что будет со мной.
— Я вам не верю.
— Поверите.
С улыбкой, полной злорадства, Элинор развернулась на высоких каблуках, щелкнув замком, открыла дверь и вышла, переступив через табличку «Закрыто на уборку», которую, очевидно, повесила на дверь, чтобы им не мешали.
Странно взволнованная, Сэм задержалась в дамской комнате и долго мыла руки. В голове у нее все перемешалось. Инстинкт самосохранения подсказывал, что нужно бежать от Пола Хакстера без оглядки. Он проблема. Большая проблема. А именно сейчас новые большие проблемы ей совершенно ни к чему.
В то же время она не могла безнаказанно спустить этой ужасной особе оскорбления. Мало того, что она обозвала ее очередной и временной. Но назвать второсортной?! Да мужчины теряют голову, оказавшись в постели с ней!
Последняя мысль вернула Сэм к ее недавним тревогам. Возможно, на этот раз она сама подвергается опасности потерять голову?
Мать всегда предупреждала ее о силе, которой обладают некоторые мужчины; силе, способной нормальную, умную, независимую женщину превратить в бессловесную идиотку и сексуальную рабыню.
О верности этого утверждения свидетельствовал не только пример матери, убежденной мужененавистницы, которую, однако, отец Сэм соблазнил безо всякого труда, но и то, что она сама неоднократно наблюдала. Сэм была знакома с множеством девушек, которые из своевольных сорванцов превращались в ничтожества, стоило появиться мужчине определенного сорта. А некоторые из них даже забеременели от этих в высшей степени не подходящих им соблазнителей.
Почему? Бедняжки утверждали, что влюбились, словно это способно объяснить все. Слава Богу, мать не оправдывала своего поведения подобным образом. Она точно знала, что привело ее в постель к любовнику-цыгану. Сэм тоже считала, что любовь не имеет никакого отношения к глупому поведению ее знакомых. Не любовь заставляла их терять разум, а неподконтрольное влечение.
Сэм считала, что ее минует сие несчастье. Пол ошибался, называя ее недисциплинированной, не умеющей контролировать себя. Она отлично умела держать себя в руках, и в особенности это касалось ее сексуальной жизни. Ее отношения с мужчинами — каковы бы они ни были — никогда не выходили из-под ее контроля.
Но теперь она чувствовала привкус этого самого неподконтрольного влечения. И хотя это тревожило ее, но также невероятно возбуждало и влекло. Каково это — безоглядно подчиниться мужчине? Хотя бы однажды?
