золотые монеты в кармане дядюшки.
— Итак, леди, начальная ставка — сто золотых монет, — объявила секретарь за высоким столиком-стойкой. Подняв молоточек, она ударила по нему.
И тут понеслось. Ставка одна другой выше…
— Меня бы вот так кто возжелал, — простонал высокий зеленоглазый некромант, стоящий чуть позади.
— Да не накличь, — прошептала я. — Представляешь, столько золота из семейного бюджета в императорскую казну сразу уйдёт. Ты уж лучше по-простому на свидание пригласи. Все дешевле встанет.
Я как-то незаметно перешла с ними на ты и ничуть не смущалась этого.
— И то верно, Кейт, — он закивал. — Мне и твоего золота жалко. Может, мы и тебя за так сосватаем?
Парни прыснули со смеху.
— Ну уж нет! — я возмутилась. — Имею право потратиться хоть раз. Я с девяти лет себе подарка на день рождения ни разу не делала и опекунов просила не тратиться. Так что считай за все года.
— Весомо, — закивали они.
— Двести золотых, — карточка с номером «57» взлетела вверх. Толстенькая студентка с факультета стихийной магии залилась краской. Её и без того розовые щечки сделались бордовыми.
Остальные замялись переглядываясь.
— Пока это самая высокая ставка за сегодня, — шепнул сосед слева. — А пышечка хороша. Что-то я раньше её не замечал.
— В твоём вкусе, Хапрен, — закивал его друг.
— О да! Надо будет её где подловить и по-простому… — эти тёмные снова заржали как кони.
— Чего по-простому? — я свела брови на переносице.
— Как чего? — этот Хапрен зыркнул на меня. — Сначала на свидание, а потом отчитать за такую трату в будущем семейном бюджете. Страсть как люблю полненьких.
— … Продано! — госпожа секретарь ударила молоточком, и взволнованная студентка сделала шажок вперёд, гадая, кого же она выиграла.
— Под восьмым лотом скрывался профессор Альберт Ожерови!
Как только секретарь объявила имя, из ровного строя профессоров вышел наш любимый пожилой учитель «лечебного дела». На лице студентки отобразилось сначала неверие, а потом такое ликование. Она буквально подпрыгнула на месте и захлопала в ладони.
Подруги принялись её поздравлять.
Бал, да еще и в такой веселой компании!
— Говорят, он самого императора знает и лечил его много лет, — зашептались девушки чуть в стороне от нас. — С таким подружиться — считай, все практики на самых престижных местах проведёшь.
— А она ведь не из состоятельных?
— Нет, видимо, решила рискнуть хорошей суммой.
«И победила», — я улыбнулась.
Она эту ставку такими знакомствами отобьет…
А тем временем наш всеобщий любимый преподаватель с легкостью молодого мужчины спустился со сцены и, подойдя к студентке, галантно поклонился ей, взял за руку и поднес к губам.
Зал взорвался аплодисментами.
Вздохнув, я повернулась к сцене и вдруг поймала на себе пристальный взгляд ректора О’Дая. Смутилась.
Вспомнилось, как он ко мне вчера вечером явился. И какое ему дело до моих платьев? Чего так злился? И главное, зачем было идти в мою комнату, когда за такое всегда на "ковер" вызывали?
— Лот номер девять… — объявила секретарь, и мое бедное сердечко пропустило удар.
Вот и все. Настал мой час. И теперь бы не проиграть.
Ладони мгновенно вспотели.
— Начальная ставка — сто золотых монет…
Пока я собиралась с духом, карточки остальных взлетали вверх.
— Сто пятьдесят!
— Сто восемьдесят!
Я взглянула на Марису, она болтала с подругами и вообще не следила за ставками.
— Двести! — выкрикнул кто-то рядом.
— Двести раз… — госпожа секретарь подняла молоток.
— Триста! — испуганно выкрикнула я.
Все замолчали. Мариса обернулась и такими глазами уставилась на меня… словно не веря.
Я же дрожала как осиновый листок, понимая, что оговорилась.
— А не слишком круто? — прошептал О’Расси.
— Я хотела сказать двести тридцать, — меня мелко затрясло.
— Держи лицо, Кейтлин, — шикнул Хапрен. — Улыбайся. Не хватит — скинемся.
И я растянула губы, боясь упасть в обморок.
Но главное другое — я, кажется, выиграла профессора Анрэ Арлиса.
— Триста раз! — поставленным голосом объявила госпожа секретарь.
Я же в этот момент почему-то на ректора О’Дая смотрела. А он на меня — с какой-то странной улыбкой.
— Триста два!
Мариса засмеялась, что-то выговаривая подругам.
— Триста три… Продано! — Молоток ударил. — Ректор Грегор О’Дай, можете поздравить свою леди…
Темный сделал шаг вперед, и я поняла страшное… Ошиблась.
Не тот лот. У меня перед глазами потемнело. Нет. Как же так?
Не знаю, каким чудом устояла. Я продолжала улыбаться, чувствуя, как бледнею.
Ректор спустился и направился прямиком ко мне. Подошел, поклонился и, взяв меня за руку, поднес ее к губам. Легкий поцелуй обжег костяшки пальцев.
— Осторожнее нужно быть, Кейтлин, — его голос звучал глухо и оттого немного устрашающе. — Повторюсь, так ненароком можно и самой стать желанным лотом.
Прикрыв глаза, я сообразила, что меня просто обвели вокруг пальца.
Ректор О’Дай тихо рассмеялся и, отпустив мою руку, развернулся и ушел к остальным мужчинам.
Я же продолжала стоять и улыбаться.
* * *
Аукцион продолжался, все вокруг веселились. Я же, заставляя себя дышать, смотрела на мужчин и, кажется, не моргала.
Лот за лотом. Ставки. Счастливые выкрики. Поздравления. Ребята за спиной обсуждали что-то, иногда дергая меня за плечи. Я кивала, сама не соображая, с чем соглашаюсь.
А в душе выжженная пустыня. За что ректор О’Дай так со мной? Он не мог не понимать, что я совершенно не интересуюсь им. Зачем так подло разыграл?
Веселья ради? Или просто не желал идти на бал с одной из своих обожательниц, а я самый безопасный вариант.
И главное, не откажусь. Не посмею не пойти. Потому что он член императорской семьи, да что там, он младший сын правителя. Сильнейший темный. И чтобы какая-то светлая выскочка сказала ему "нет", да еще и после того, как на глазах у всех выиграла его лот.
Он все сделал красиво.
Только вот забыл, что я живой человек, способный чувствовать, и сейчас от обиды мне хотелось плакать.
Счастье было так близко, но… он отобрал у меня шанс понравиться тому, с кого я сама взгляда не свожу.
Глаза жгло от слез. Но я продолжала стоять, гордо подняв подбородок, делая вид, что все так, как я и планировала.
— Лот номер семнадцать, — леди-секретарь ударила молоточком. — Начальная цена — сто золотых монет…
И понеслось.
— Сто двадцать…
— Сто восемьдесят…
— Двести…
— Двести двадцать…
— Триста! — в общем гомоне голосов я четко уловила Марису. Вздрогнула и уставилась на нее.
Она счастливо улыбалась, держа карточку.
— Триста двадцать, — перебила ее ставку черноволосая студентка справа.
— Триста пятьдесят? — выкрикнула Мариса.
У меня в горле пересохло. Совсем она, что ли? Да куда столько. У дядюшки сердце прихватит. Я покачала головой, понимая, что это для нашей семьи
