крупная сумма.
— Триста семьдесят, — выкрикнула черноволосая.
Я активнее покачала головой, смотря на кузину. Да никто не стоит такой суммы.
— Четыреста!
— Ой, дура, — выдохнула я. — Да что же ты такая дура!
Она довольно улыбалась. Да что там, вид у нее был, будто она уже замуж за Арлиса вышла.
Выдохнув, я поняла одно. Дядюшка сам ее баловал. Ни в чем не отказывал. Видел, что она пытается вырвать из моих рук любую игрушку, платье или платок. Но он никогда не одергивал ее.
А вот, получив счет, может, призадумается над ее воспитанием.
— Она совсем да? — шепнул кто-то за моей спиной.
— Да, — я кивнула.
— Четыреста раз, — четко произнесла леди-секретарь.
Я с надеждой взглянула на соперницу Марисы. Но девушка опустила карточку.
— Четыреста два… — никто не перебивал ставку. — Четыреста три. Продано! За лотом номер семнадцать скрывался профессор Анрэ Арлис.
Светловолосый маг сделал шаг вперед. Мариса притворно ахнула, будто бы не знала, кого выигрывает. Подруги все как одна напоказ бросились ее поздравлять. Я же отвернулась.
— А ты бы такую ставку сделала? — внезапно спросил О’Расси. — Ну, за этого Арлиса. Ты ведь его хотела выиграть, да?
Услышав вопрос, я призадумалась. Четыреста золотых монет.
— Нет, — ответ оказался для меня несложным. — Триста уже перебор. Четыреста… нет.
В этот момент мне стало немного легче. Нет, обида никуда не ушла. Но, представив, как мы с Марисой перебиваем ставки друг друга, ужаснулась. Я бы точно не поставила четыреста, но дядюшка бы выяснил обстоятельства аукциона, и я была бы в его глазах виновата, что сразу не уступила кузине.
Он всегда считал, что именно я первой должна отступать. Почему — не объяснял.
Я просто постоянно слышала от него: «Ты же старше — отдай», «Ты магически сильнее — сделай за нее», «Будь умнее, Кейт, отойди в сторону и не мешай Марисе».
А так я хоть здесь буду не при делах.
Между тем профессор Арлис спустился со сцены, подошел к этой дурной магичке, мазнул по ней взглядом, улыбнулся будто в никуда, кивнул да и ушел. И даже за ручку не подержался.
У меня же до сих пор горело место, к которому так вольно губами прикоснулся ректор.
Мариса растерянно смотрела ему в спину. Хлопала ресничками и пожимала плечиками. Видимо, не на то она за такую гору золотых монет рассчитывала. Ее подружки продолжали восторгаться… видимо, ее тупостью.
— Лот номер восемнадцать, — объявили со сцены.
Но я уже не следила за торгами.
Тяжело вздохнув, повернула голову в сторону столов. Там оставалось достаточно угощений. Работницы академической кухни постоянно подносили все новые закуски.
А я, когда волновалась, всегда так есть хотела.
— ОРасси, пропусти, — я осторожно оттолкнула в сторону нового друга.
— А куда это ты?
— К столам. Хочу заесть волнение.
— Девушка с хорошим аппетитом — мечта любого некроманта, — мечтательно протянул он. — Зови уж меня Берном. Вот почему я тебя первым на свидание не позвал? Был же шанс во время лекции это сделать!
Я нахмурилась.
— А сейчас что мешает? — мило уточнила.
— Не что, а кто! — его взгляд стал совсем печальным. — Иди уж, дегустируй. Потом скажешь, что вкуснее. Мы хотим в комнаты утащить побольше на тарелках.
— А так можно? — я в сомнениях покосилась на угощения.
— Нет, но разве это препятствие? — он поиграл бровями. — Присоединяйся. Поймают — так вместе отрабатывать пойдем. Сначала выслушаем, какие мы нехорошие, а вот потом метлы в руки и на улицу — дорожки мести. Это весело.
И тут я призадумалась. Представила картину и вздохнула:
— Наверное, ты прав, все лучше, чем в комнате одной сидеть. Наберу себе побольше всего.
— Ты смотри, а еще говорят, светлые на шалость неспособны, — Берн уважительно закивал.
— Врут! — выдохнула в ответ.
* * *
Тщательно пережёвывая, пыталась почувствовать вкус ветчины на подсушенном хлебе. Я так старательно работала челюстями, словно верила, что вот сейчас мне станет плохо от переедания, и послезавтра бал пройдёт без меня.
Идея была отличной: не видеть, как Мариса назло мне будет виснуть на профессоре Арлисе, и не придётся танцевать вальс с ректором.
Я не представляла, как буду смотреть ему в глаза, зная, что это всё его злая шутка.
Может, действительно слечь с болезнью? Я хваталась за эту идею, как утопающая. Просто… одна мысль о том, что окажусь в его объятиях, обдавала меня жаром, так что дышать становилось сложно. Я не справлюсь, смущение просто накрывало волной.
— Кейтлин, — услышав своё имя, вздрогнула и малодушно не нашла в себе смелости обернуться. — Я ведь могу надеяться на то, что моя избранница всё же не откажет мне?
«Да что он, мысли читает, что ли?» — мелькнуло в голове. Отложив на тарелочку бутерброд, слабо кивнула.
Хороший был момент, чтобы в обморок упасть, но как бы глупо это смотрелось со стороны. А вдруг ещё поднимет, к целителям понесёт… На руках… Щёки всё же вспыхнули.
— Да, ректор О’Дай, несмотря на ваш злой розыгрыш, я, конечно, явлюсь в положенный срок к вратам императорского дворца, — проговорила, старательно скрывая эмоции.
— Значит, злой розыгрыш? — усмехнулся он за моей спиной. — Жаль, что ты расценила всё именно так. Но у меня будет шанс разубедить тебя.
— Проблема в том, ректор, что теперь у меня не будет никакого шанса. Вы лишили меня его. Жестоко и, прекрасно понимая, что делаете. Знать бы ещё, зачем. Столько девушек вокруг, любая бы с радостью побежала с вами и на бал, да и вообще, куда бы позвали. Но почему я?
Я всё же обернулась. Сил не было слышать его дыхание прямо над ухом.
— А зачем мне любая другая? — он приподнял густую тёмную бровь. — Проблема в том, что заинтересован я в вас. Но есть несколько моментов… Например, вы в упор не желаете этого замечать.
— Вздор! — выпалила, не сдержав возмущения. — Вам просто не хочется, чтобы рядом была одна из ваших поклонниц, вот и всё. И вы решили позаимствовать воздыхательницу у другого. Только я никогда не выказывала своих чувств, не опускалась до…
У меня не было слов, чтобы всё ему высказать. Нет, понимала, молчать нужно. Улыбаться. Потому что ректор. Потому что мой преподаватель по некромантии. И ему мне ещё экзамен сдавать. А если провалю, то всё. Совсем всё.
Отчислят.
Но…
— Это так подло, — выдохнула. — Зачем? Почему я? Зачем ломать жизнь мне? Мало мне от тёмных досталось, вы решили, что неплохо было бы и вовсе добить! За что?
Мой голос дрожал, и я совершенно не знала, как справиться с эмоциями.
Ну, подло же!
— Почему
