Читаем без скачивания Ответ Империи - Олег Измеров

– Да пока еще нигде.

Дверь приоткрылась, и в нее заглянул Кондратьев.

– Ну мы пошли, Полина Геннадьевна! Отчет за день я вам в папку сбросил!

– Хорошо, Ваня! Всего доброго! Слушайте, – продолжала она, обращаясь к Виктору, – у нас тут в дежурке кровать стоит, чистое белье постельное в шкафу в пакете. Тут единственно что надо – если вдруг телефон позвонит, ответить. То есть автоответчик запишет вызов, а звонок в дежурке разбудит. Сегодня как раз дежурить некому, у всех дела, наших комсомольцев зачем-то срочно в оперотряд вызвали на вокзалы дежурить… Вы случайно не в курсе, что стряслось? Случайно не президент приезжает?

– Нет, ничего не слышал…

«Президент… при сталинизме у них президент? А почему бы и нет! О чем это говорит? Что роль партии не выпячивают. Ну дык не построила коммунизм, вот и… Ребрендинг, смена имиджа».

– Кстати, у Самолета проверяли эти… сотовые.

– Тогда кого-то ловят, не было такого раньше… Может, маньяк завелся, и не хотят население пугать?

«Как бы еще на меня не того…»

– А что, может быть. Говорят, процент маньяков на душу населения во все века одинаковый.

– Уж думала, самой оставаться придется. Вы можете у нас сегодня и заночевать, а там уже и определиться, а то и вообще у нас пока поживете.

– Простите, это… то есть, Полина Геннадьевна, я ведь незнакомый человек с улицы… не совсем понял… А вдруг, простите за глупый вопрос, я украду здесь что-нибудь?

На лице бизнес-леди отразилось неподдельное изумление.

– Ну, украдете – сядете. Тут где матценности – сигнализация, видеокамеры, фотография ваша уже есть, запись голоса… Смысл-то какой жизнь калечить? Не понимаю… А у вас там что, часто воруют?

– Ну да, конечно… Народ бедный, нищих, бомжей – ну, этих, бродяг – много… правоохранительные органы коррумпированы, суды… наркомания, проституция… зато интернет есть…

«Боже, что я несу… Боже, какую чушь я несу…»

– Тогда понятно. А у нас это – покушение на госсобственность. Это же арендуемое имущество, и налог в казну идет.

– Да. Вы простите, я, наверное, глупость сказал…

– Ну что вы! Я же понимаю, что там совсем по-другому живут. Когда-то у меня тетя ездила Асуанскую плотину строить – боже, какая там у египтян нищета была! Ни образования, ни медицины, вот только торговаться и бакшиш просить – это там поголовно все умеют. Она приехала, говорит – какое счастье, что мы в Союзе родились.

Виктор внезапно почувствовал себя Гулливером, который попал в страну великанов. Или на остров гуигнгнмов, разумных лошадей, где в его сородичах видят жалких оскотинившихся йеху, только из вежливости в глаза не говорят.

А ведь государство в этой ситуации у них даже не за граждан борется, подумал Виктор. Оно борется за себя. Оно, его номенклатура, или как там у них называется, охраняет свои ценности, свою способность защищаться, чтобы его не растащили. Оно у них существует как целое, а не просто как сумма людей, каждый из которых на своем месте рвет одеяло на себя. Неужели хотя бы этого достаточно, чтобы для обычного, еще не увязшего в криминале человека не стало соблазна воровать?

– Большое вам спасибо! А то действительно – что вам тут оставаться, тем более как в семье посмотрят?

– В семье – нормально. – Полина улыбнулась, но как-то по-другому, и Виктор почувствовал в ее голосе горькую каплю грусти. – Я вообще-то одна с дочерью, уже давно, дочь взрослая, учится в Ленинграде в экономическом, уже определила себе будущего спутника жизни, так что дома скандалить некому. А ваши как, где учатся?

Виктор пожал плечами:

– Знаете, у меня была семья, но…

– Разошлись?

– Нет. Стихия природы.

– Простите. Не хотела напоминать…

– Ничего. Если честно, я здесь именно поэтому.

– Мы тоже не разошлись… Он был специалист по топливной аппаратуре. Гонка вооружений… Тогда еще не было лобанцевской теории ошибок.

Она промолчала несколько секунд, словно собираясь с мыслями.

– Виктор Сергеевич, тогда вам надо обо всем этом не думать, а просто окунуться в работу. Для меня, знаете, тоже эта фирма – как семья. Или как дачный участок – человек не просто с него что-то имеет, он им живет. Деньги – знаете, всех их все равно не заработаешь и на тот свет не возьмешь, а вот это, – и она обвела рукой пространство, – после тебя людям останется.

– «Все остается людям»?

– Тоже любите этот фильм?

– Да. Такой вопрос, извините, если несколько странный: на моей памяти Союз был несколько другим… Скажите, а вот бюрократия кооператив не сильно зажимает? Взятки не вымогают? Вообще, вы не боитесь, что государство все это в один раз возьмет и ликвидирует просто так? Тем более что не собственность, а аренда?

Полина Геннадьевна растерянно пожала плечами, словно найдя вопрос странным.

– Это же не троцкизм, а сталинизм. А сталинизм – это модернизация.

– Да, в нашей стране многое изменилось… – задумчиво протянул Виктор, ничего не поняв, и тут же поспешил добавить: – К лучшему.

– Еще бы! Вы же помните, как мы к восьмидесятому по компьютерам отставали? Копировали, а что копировать? Запад уже новые создавал. Зато сейчас иностранцы приезжают и удивляются, что сетями у нас, оказывается, пользуется больший процент населения, чем в Европе. Можем, оказывается, все можем, главное, чтобы паразиты всякие народ не тормозили… Слушайте, я, наверное, вас заговорила? Пойдемте покажу, где устраиваться.

…Дежурка напоминала скорее комнату психологической разгрузки: много цветов, диван, кресла, столик, пластмассовый электрокофейник, одежный шкаф конца пятидесятых и старая микроволновка «Электроника», с одним переключателем и без гриля. Видимо, сюда стаскивали, кому что больше не нужно. Правда, в комнате не оказалось даже самого вшивого телика, что крушило надежды Виктора идейно подковаться в местном сталинизме, зато была слегка покоцанная магнитола JVC оруэлловского года.

Леди де Венчур, как Виктор мысленно прозвал Полину, попрощалась и вышла, оставив в комнате брелок с несколькими ключами, карточку сигнализации входной двери и ностальгическую атмосферу «Злата скифов». Пора было обдумать свое положение.

Глава 8

Права первой ночи

Читатель наверняка уже заметил, что в начале каждого попадания главный герой занимается одним и тем же: ищет стартовый капитал, жилье, источник доходов, изучает ОБЖ, то есть как жить в новом мире и не высовываться, и только потом начинает думать о своей легализации, а уж ситуации, требующие от него высокого гражданского сознания и долга, его либо найдут, либо нет. Однако если те же вещи вдруг произойдут с большинством из нас, то есть если уважаемый читатель попадет в другую страну или, наоборот, другая страна попадет к нему в результате реформ и демократических процессов, то ему придется заниматься практически тем же. И хорошо, если в бывшей собственной стране не выяснится, что ему заново придется получать гражданство, доказывать, что он не верблюд, и вообще не придется учить другой язык, который по демократическому волеизъявлению одного из живущих здесь народов объявлен государственным. Очень мало вероятности, что в первый же день своего пришествия в такой мир наш читатель будет мерить шагами планету с двуручным мечом за спиной, отфутболивая разношенными берцами головы врагов и каждые сто метров повергая красавиц от восемнадцати до двадцати восьми на нескошенные ромашки. Сэ ля ви.

Осмотрев свой приют, Виктор обнаружил, что воровать действительно особо нечего. Помещения и кабинеты закрыты и поставлены на сигнализацию, и кроме служебки доступны коридор, санузел и маленькая кабинка душевой. По сравнению с вариантом остановиться на квартире ничем не хуже – разве что смущает, что все время на виду. Хотя если гастарбайтера тут не прячут, ничего особенного. Может, это даже и лучше: мелькать все время на виду – скорее привыкнут. Купленные продукты надо было уничтожать, начиная со скоропортящихся. То есть с молока, сметаны, творога и сосисок. Сосиски придется готовить в микроволновке, а это ужасно – они лопнут, вывернутся и станут совершенно безвкусными. Ладно, хоть не тридцать восьмой и не надо объяснять, почему они в пластиковой оболочке.

Так. Переходим к конспирации. Деньги легендировали и поменяли. Мобилу и паспорт на месте работы прятать не будем. Хватит уже, научены второй реальностью. И с собой таскать не будем, как в третьей. Ах, черт, надо же еще и диски с прогами двадцать первого века сховать. Вот бы для отвода глаз еще LiveCD из местного сорца забацать… Хорошо, в двадцать первом их готовых навалом, так и нужды не было. Ладно, подумаем, обмозгуем идею с местными гениями. А насчет того, где спрятать… В Брянске три вокзала: Брянск-Орловский, Брянск-Льговский и Орджоникидзеград. Сделаем как гражданин Корейко – будем таскать с вокзала на вокзал по камерам хранения. Типа приезжий. На вокзалах, однако, оперативники. И что? Документы проверять будут? Большинство народу в СССР по вокзалу шастало без паспортов, особливо кто на электричку. Да и дальнего следования без паспорта брали, это вам не на самолет.