Читаем без скачивания Ответ Империи - Олег Измеров

– Василий Ефимович, – пропела ведущая после того, как смолкла очередная песня, – радиослушатели часто спрашивают нас, как и когда возникла идея этой передачи. Ведь еще лет двадцать назад никто бы не подумал, что песни такого содержания можно исполнять по радио, и, самое главное, они будут так звучать.

– Еще в семидесятых стало ясно, что надо что-то противопоставить так называемым «эмигрантам», песенной субкультуре, которая у нас распространялась магнитофонной перезаписью. Вы, наверное, помните?

– Да, конечно. «Цыпленок жареный, цыпленок пареный…» Многие тогда переписывали, просто потому что на советской эстраде, в советской музыкальной культуре ничего другого в этом стиле не было, был вакуум.

– Это вы правильно сказали – был вакуум, и заполнялся он низкопрофессиональным, как теперь говорят, андеграундом, который обращался к протестным настроениям, романтизировал человека антиобщественного. А ведь этим терялся слой народной культуры, который профессиональные деятели искусств должны были переосмыслить. Вот, например, камаринская плясовая – протестная, хулиганская песня, но в ней увидели самобытный мелос, основу для классического произведения. Да и вообще, если вспомните биографию Сталина – он ведь участвовал в действиях, нарушавших законы Российской империи, его арестовывали, он был в местах заключения, так что, замазывая эту часть народной культуры одной краской, мы бросаем тень и на революционное прошлое, не так ли?

– Несомненно. И все-таки хотелось бы уточнить, в чем задача нынешней работы по восстановлению именно этой части фольклора, кроме противодействия эмигрантам? Ведь есть же и другие темы.

– Задача очень проста: помочь человеку, утратившему связи с обществом, в него вернуться, дать ему возможность почувствовать, что он на самом деле такой же, как все, что он воспринимает мир так же, как все, что общество, как мать, все еще ждет его на пороге дома…

«Все это хорошо, но где же Пушкин…» Виктор покрутил настройку. Следующая станция оказалась чисто рекламной, а если точнее, то на ней рассказывали новости о разных товарах, взвешенно и без заманух для покупателей. Третья по счету, судя по всему, была чем-то вроде канала «Культура», и там транслировали итальянскую оперу, естественно, без перевода, а по четвертой шла трансляция с матча. Общественно-политические и новостные, видимо, были островами среди недоступной импортному реликту части мегагерц.

А собственно, ничуть не хуже нашего, решил Виктор. В нашей реальности на FM с десяток каналов, но особого выбора нет. На большей части более или менее удачный подбор попсы, перемежаемый мерзкой, режущей слух местной рекламой, когда авторы роликов, чтобы доораться в уши покупателю, выводят уровень аудиосигнала до искажения, ибо фирме больше хвастаться нечем, и остается тупо орать в уши. И даже если будет цифровое вещание, все равно ничто не изменится – везде будет набор попсы, реклама и туповатые шоу, рассчитываемые на одноклеточную рефлексию слушателя.

«А вот, кстати, забыл спросить, – подумал Виктор, – как тут с криминалом. Типа рэкет, разборки, наезды и такая святая вещь, как замочить конкурента. А то ведь заснешь тут, а проснешься – черт знает…»

Помыв тарелки (о горячей воде в умывальнике было нетрудно догадаться по наличию душевой), Виктор постелил на диване и продолжил разбор ситуации.

«А ведь Полина намекнула на то, что она свободна. Интересно, встречается ли она с кем-нибудь? А что, это шанс. Дама она деловая, со связями… может, через нее есть возможность и паспорт получить. Изучить интересы, начать ненавязчиво ухаживать, строить отношения… К тому же она просто красавица, весьма недурно сложена, наверняка спортом занимается или фитнесом; еще любой комсомолке фору даст во всех отношениях. Полезное с приятным».

«Нет, – подумал он спустя минуту. – Пошло это и грязно – пользоваться одиночеством женщины ради личной карьеры. Еще бы понятно, была бы она каким уродом, не физически, а по совести – людей кидала, выдрючивалась… а вдруг она хороший, умный человек и толковый руководитель? Это же у нас такая редкость, особенно последнее. Для такой надо быть просто другом и ангелом-хранителем».

И, подумав малость, мысленно добавил:

«Да и эпоха не та…»

С этими словами автор оставляет главного героя мирно спящим на диванчике в подсобке и ждет, что же подарит ему следующее утро.

Глава 9

Сети Советов

– Какая крыша? Мы на первом этаже. Да и про верхних не слышал, дом новый.

Кондратьев несколько удивленно смотрел на Виктора. Было семь пятьдесят, немного до начала рабочего дня. В колонках бодро орал старый добрый «Оттаван» – «Hands up, baby, hands up»[5]. Вдох глубокий, руки шире… В каком формате, интересно, тут хранят музыку, если наверняка ищут альтернативу Фраунгоферу?

– Простите, я не так выразился. Тут в самой фирме нормально можно на ночь оставаться? Не наезжают?

– Откуда? Это же не гостиница. Если заезд командировочных, они в «Туристе» обычно.

– Еще раз простите, я не в том смысле. Имелись в виду рэкетиры, разборки конкурентов, ну…

– А-а, я ж забыл, что вы оттуда… Нет, у нас же законное предприятие, да еще венчурное. За это и пятьдесят восьмую впаять могут. Диверсия и подрыв курса партии на ускоренную информатизацию. Мы ж на переднем фронте борьбы за выживание Союза. Сможем мы за годы пройти тот путь, на который капстраны тратили десятилетия, и построить информационное общество, – от этого нынче зависит, будет ли существовать наша Родина и наш народ. Разве нет?

– Ясен пень! – воскликнул Виктор Сергеевич, поняв из сказанного, что государство за компьютеризацию, как за коллективизацию, любого замочит. А значит, и за него, как проводника курса. Законы законами, но, как показывает жизнь, если за этими законами не скрываются чьи-то интересы – черта лысого кто тебя защитит, каких бы хороших законов ни написали. Тебя изуродуют, и ты же еще и виноватым окажешься.

– Ну вот. Жаль, что теперь политинформаций в коллективах не проводят – поднапрягли бы вас на лекцию «Стамбул – город контрастов», – улыбнулся Кондратьев. – Вы там, похоже, многое повидали. Да, разъемы на витой когда-нибудь обжимали? Ну, «ейч пи ейч си», как за рубежом говорят?

– А-а, понял, – ответил Виктор, догадавшись, что речь идет о том, что в нашей реальности часто обзывают «RJ-45», – доводилось, только кримперами.

– Ну а чем же еще. Сейчас поедете с ребятами в Гипростройдормаш, там реконструкция со старой кабельной «Иолы» на витую, провода кинули, сегодня обжимаем, звоним и маркируем. Каморин Гена там за старшего, невысокий такой… ну, там узнаете, будете в его распоряжении. Пока автобус не подошел, кратко расскажу о нашей фирме. Здесь у нас торгово-консультационный зал, группа постановщиков и административный персонал. Основная часть народа у нас сейчас сидит…

Он на секунду отвлекся – мимо пробегал тот самый пацан, известивший вчера о нашествии немцев.

– Миша, ну ты не забудь насчет «Интеграла», что говорили!

– Импосибл! У меня все в книжке записано!

– Хороший парень, только иногда рассеянный… Так вот, основная часть народа у нас сидит на Щукина, там разработчики и опытный цех. Постановщики здесь, потому что они с клиентами работают. Пока все, через шесть минут автобус на остановке в сторону Бежицы, желаю успеха. Какие-нибудь вопросы?

– Да пока никаких… А, вот: тут положено новым как-нибудь проставляться?

– В обед пару тортов, к обеду сюда вас подвезут. Знаете, какая сейчас борьба за здоровый образ жизни? Да и сами, насколько слышал, не склонны.

«Значит, мадам вчера с коньяком проверяла. Ну что ж, пока что ни идет, все к лучшему».

– Заработок за день будет отдавать вечером кассир, пока официально не оформлены. Ну все, а то опоздаете!

«Итак, неофициальный нал у них есть, – размышлял Виктор, торопясь на остановку. – Но, видать, немного. Например, общак держат, с зарплаты отстегивают. Может, даже открыто, типа касса взаимопомощи. Рэкет, однако, не наезжает. А что, он в нашем дореформенном КБ на кассу взаимопомощи наезжал? Смешно… И государство тут крышует. Или физлица, которым отстегивают? Нет, судя по пионерской реакции Кондратьева, все же государство».

Утренний холод заставил его слегка поежиться; заморозков, конечно, еще нет, но скоро придется подумать о нормальной теплой куртке вместо плаща и зимних ботинках.

«Не тратиться на всякие глупости… Хорошо еще, зонтик в пакете в другое время прихватил. Таскаю, как дурак, с собой постоянно, а тут, видишь… Черт, не послушал, по прогнозу сегодня дождь обещали или нет?»

Возле остановки тормознул желтый пазик с коннектовской вывеской и открыл переднюю дверь; в салоне уже сидело восемь мужиков от тридцати до сорока пяти. После нескольких традиционных рукопожатий Виктор устроился на одном из диванчиков красной винилискожи; ему тут же передали черный пластиковый чемоданчик с инструментом.