Прошло три дня со времени злосчастного ужина, Рани чувствовала себя хорошо, но все вокруг продолжали относиться к ней, как к больной.
— Светлого дня, миледи, — вошедший в покои Камал низко поклонился герцогине.
— И вам, господин лекарь, — улыбнулась Рания, доедая последнюю ложку каши.
— Вижу, аппетит у вас хороший, — похвалил свою именитую пациентку целитель.
Рани смешно сморщила носик и отставила пустую тарелку.
— Миледи, вы позволите? — Камал ненавязчиво приблизился к герцогине, собираясь осмотреть ее, и склонился в поклоне.
Девушка кивнула, подумав, что в таком почтенном возрасте, лекарю, должно быть, сложно постоянно гнуть спину перед господами. Странные правила! На ее родине не было столь раболепного отношения к знати. Или Рания просто плохо помнит довоенное время? Сейчас-то, людям не до церемоний — лишь бы выжить, и, зачастую, господа голодают наравне со слугами и делятся с ними последним. Да, и раньше, девушка не замечала, чтобы родители пренебрежительно относились к подданным, и низких поклонов слуг тоже не помнила.
Задумавшись, Рания не заметила, как Камал закончил осмотр, как он что-то тихо говорит Джае, как служанка, понятливо кивнув, исчезает в гардеробной.
— Что же, миледи, могу сказать, что вашему здоровью ничто не угрожает. Думаю, прогулки на свежем воздухе помогут вам быстрее восстановиться, поэтому советую прямо сейчас отправиться в дворцовый сад, — лекарь довольно улыбался, глядя на герцогиню. Еще бы! Его лечение дало столь быстрый результат, что удивило самого целителя. Герцог будет доволен!
Камалу было невдомек, что вовсе не его настойки поставили герцогиню на ноги. Рани, расспросив служанок о запасах лекарственных трав, хранящихся в кладовых замка, сама составила необходимый сбор и велела Джае приготовить из него целебный отвар, досконально объяснив, сколько минут он должен настаиваться.
Каждый день, вместе с прописанными старым лекарем микстурами, герцогиня принимала свое лекарство, и результат не заставил себя ждать — спустя пару дней, ей стало легче, организм окреп, после перенесенных испытаний, и девушка вновь почувствовала себя здоровой.
Между тем, довольный результатами осмотра целитель собрал в свой сундучок не нужные больше инструменты и, закрыв его, обратился к герцогине:
— Позвольте откланяться, Ваша светлость, — действительно, поклонившись, проговорил он. — Желаю вам приятного дня и благословения Всеблагого.
— Благодарю, господин лекарь, — улыбнувшись, ответила Рания. Ей нравилась серьезность целителя. То, как важно этот убеленный сединами старец относился к своей работе и как искренне полагал, что его лечение принесло плоды, заслуживало уважения, но Рани понимала, что если бы ей понадобилась серьезная помощь, рассчитывать на Камала не стоило. Постаравшись не выдать своих мыслей, девушка тепло простилась со стариком, и перевела взгляд на Джаю.
Расторопная служанка уже принесла наряд для прогулок и сейчас расправляла складки на светло-голубом платье. За время болезни герцогини, портниха успела пошить новые вещи, прислушавшись к мнению госпожи относительно цветов и фасонов, а потому, яркие наряды, висящие на плечиках в гардеробной, безвозвратно исчезли, уступив место платьям нежных, пастельных тонов и неброским накидкам, не затмевающим собой хозяйку.
Сейчас, примерив сшитое по фигуре платье, Рани с удовольствием рассматривала себя в зеркале. Да, не красавица, но тонкие черты и врожденный аристократизм приковывают внимание, а сложная прическа, из переплетенных белокурых волос, делает герцогиню почти хорошенькой. Если бы еще лицо не было таким худым и острым, девушку вполне можно было бы назвать привлекательной. Рания улыбнулась собственному отражению и повернулась к служанкам.
— Ну, что? На прогулку? — Жизнерадостно спросила она.
— Вы забыли шераз, госпожа, — торопливо ответила Амита, подавая герцогине тонкую накидку.
Рани, со вздохом, присела перед зеркалом, позволяя ловким рукам служанки закрепить невесомый покров.
«Столько сложностей, и ради чего? — Подумала герцогиня. — Кто меня видит в этом дворце, какая разница, как я выгляжу и что на мне надето?»
Острая тоска по дому прокралась в сердце тарсийской девушки. Как же чуждо все, что ее здесь окружает! И как одиноко в огромном дворце герцога Эршейского…
Спускаясь по ступеням широкой мраморной лестницы, Рания пыталась побороть накатившее уныние. Нельзя расстраиваться из-за превратностей судьбы! Все обязательно наладится, и жизнь еще повернется к ней светлой стороной!
Глава 4
Сад, в который привели герцогиню служанки, был великолепен! Рани изумленно осматривалась по сторонам, не решаясь ступить на белоснежные плиты мармосса — редкого камня, добываемого в Борссе, — которыми были выложены извилистые тропинки. Цветущие грозди мироний свешивались с узорных решеток, огромные листья сервей создавали естественные арки, многочисленные фонтаны радовали глаз своей красотой, а низкие, стелющиеся по земле левдеи создавали под ногами пестрый, цветистый ковер. Рания благоговейно ступила в это царство буйных красок и потерялась от множества непривычных ощущений. Цвет, аромат, невидимая магия, ощущаемая легкими искорками на коже, — все это будоражило душу, заставляя сердце биться чаще, желать невозможного, пьянеть от бурлящей внутри энергии. Неожиданно, герцогиня замерла и прислушалась.
Что это? Тонкая, нежная мелодия послышалась вдалеке, маня своей обманчивой простотой и наивной легкостью. Рани сделала шаг и ступила на уводящую в глубину сада тропинку. Таинственные звуки стали громче, приглашающе зовя за собой.
Забывшись, девушка пошла вперед, минуя многочисленные повороты, арки, фонтаны, ведомая странным, неведомым зовом. Тихий, едва ощутимый звук пленил девушку своей красотой, и Рани, не задумываясь, отозвалась на нотки ненавязчивой, прелестной мелодии. Она шла, не замечая времени и не чувствуя усталости, отдавшись слышимым только ей одной сладостным звукам. Служанки торопливо семенили за своей госпожой, недоуменно поглядывая на улыбающуюся герцогиню.
Наконец, извилистая тропинка сделала крутой поворот и вывела путниц прямо к берегу небольшого озера. Чистое, сверкающее под лучами цируса, оно, казалось, пело и призывно переливалось магическими бликами. Рания не смогла сдержать восхищенного возгласа.
— Что это? — Не отрывая взгляда от водной глади, спросила она.
Чистая, прозрачная глубина манила и переливалась разными цветами, призывно звучала тысячами невидимых струн, и девушка зачарованно вздохнула, не в силах противиться неведомому волшебству.
