— Спасибо, — улыбнулась Рани, — с удовольствием воспользуюсь вашими услугами.
— Всегда готова услужить моей госпоже, — отозвалась Амала, складывая руки перед грудью в странном жесте.
Герцогиня внимательно смотрела на стоящую перед ней женщину. Темные глаза смиренно потуплены, вся поза выражает готовность подчиняться новой хозяйке, но что-то подсказывает, что не все так просто, и эта Амала еще доставит проблем. Рани не обольщалась на ее счет. Сквозь напускное смирение проступали настоящие черты хранительницы, и они совсем не понравились девушке. Какое-то внутреннее чутье подсказывало, что в кейдазе свои законы, и разобраться в них будет нелегко. Однако пока герцогиня не собиралась показывать свое истинное отношение ко всему происходящему и приняла правила игры.
— Рада, что могу положиться на вас, — кивнула она Амале.
— Госпожа желает отдохнуть?
— Да, это было бы неплохо. Но, перед этим, мне хотелось бы переодеться.
— Сию минуту, госпожа. Амита, Эша, — обратилась Амала к служанкам, — принесите Ее светлости одежду.
Спустя мгновение, перед Ранией разложили многочисленные наряды. Нижние рубашки из тончайшего шелка, платья и накидки, красивые шали и ажурные кушаки… Яркий ворох вещей привел герцогиню в изумление. Она никогда не видела такой одежды — красивой, дорогой и непривычной.
— Позвольте, госпожа, — Эша принялась снимать с Рании аваду, а потом ловко облачила девушку в полупрозрачную нижнюю рубашку.
Нежный шелк приятно холодил кожу, ластился к ней, непривычно легко приникая к телу.
А вот с платьем вышла заминка. Все наряды, которые предлагала служанка, были велики герцогине. Они обвисали на тонкой фигуре унылыми складками, делая девушку еще худее и неказистее.
— Амита, приведи Репсиму, — распорядилась хранительница кейдаза.
Через некоторое время, в комнате показалась высокая, крупная женщина, окинувшая герцогиню придирчивым взглядом.
Короткий поклон — и вот уже сильные руки поворачивают девушку из стороны в сторону, обмеряют, подкалывают, что-то записывают на листе бумаги. И все это молча.
Так же безмолвно поклонившись и забрав нужное платье, женщина покинула покои.
— Это наша портниха. Через некоторое время, она принесет вам готовый наряд, — пояснила Амала. — А пока, не желает ли госпожа выпить хаяса?
Рани согласно кивнула. От горячего напитка она бы не отказалась, тем более что к хаясу принято было подавать всевозможные лакомства, ну, как она слышала от своих горничных. Те рассказывали, что в империи несколько видов сладостей сопровождают традиционную церемонию. Сладкое Рани любила. С детства. Еще с тех времен, когда в замке было всего вдоволь, и на завтрак, помимо основных блюд, подавали несколько видов десертов. И сейчас, она не могла сдержать предвкушения. Слишком давно в Ирьясе не видели сладкого, слишком скуден был привычный рацион.
Через несколько минут, небольшой столик у фонтана был полностью заставлен всевозможными яствами, и Рани подали тонкую чашу с горячим напитком. Девушка с наслаждением вдохнула тонкий аромат и сделала первый глоток. Божественно! Золотистый хаяс был выше всяких похвал. «Обжигающий, как пламя, и душистый, как ветер в степи» — Вспомнились Рании слова старика-привратника. Теперь она понимала, о чем говорил Барут.
Весь оставшийся день прошел в знакомстве с кейдазом. Рания обошла все уголки женской половины дворца, побывала во всех залах и комнатах, заглянула на кухню и подивилась огромному количеству суетящейся там прислуги, и, наконец, уставшая вернулась в свои покои. Воистину, герцог очень богат, если может содержать столь огромный дворец.
А вечером, ее будущий муж напомнил о себе приглашением к ужину.
Глава 3
— Госпожа, ваше платье, — Амита держала на вытянутых руках дивной красоты наряд.
Шелковая ткань переливалась разными цветами — от малинового до темно-бордового, — пылала в свете магических ламп, казалась тонкой и невесомой, но Рани скептически смотрела на это великолепие. Не для нее яркие краски юга, не добавляли они красоты скромной внешности герцогини. Вздохнув, девушка позволила облачить себя в ширу — нижнюю рубашку из тонкого батиста — и примерила ушитый портнихой наряд. Как Рани и предполагала, платье полностью затмило свою хозяйку. На фоне блестящего наряда, герцогиня выглядела еще более блекло и неказисто. Огорченно оглядев себя со всех сторон, девушка отвернулась от слишком правдивого зеркала.
Нет, видно, не судьба ей выглядеть хоть немного привлекательной! Даже прелестное платье не способно сделать из нее красотку. Рани расстроенно вздохнула. Хотя, с другой стороны, может быть, это и к лучшему? Она же совершенно не знает герцога. Что он за человек, как обращается с теми, кто от него зависит, любят ли его подданные?
Неплохо было бы пока понаблюдать за будущим мужем со стороны и решить, стоит ли пытаться привлечь внимание супруга, или будет лучше, чтобы он и дальше ее не замечал. Девушка задумчиво повернулась к зеркалу.
Рания не льстила себе. Взросление не принесло ей ни красоты, ни грации, ни пышных форм, столь почитаемых в империи. Нет. Неброская правильность черт терялась за излишней худобой, светло-серые глаза казались бесцветными, а длинные, густые волосы — единственное богатство девушки — были безжалостно стянуты в традиционный для иринейских женщин узел.
— Госпожа, позвольте, я заколю шераз, — прервала ее размышления Амита.
Рани недоуменно посмотрела на тонкую ткань, которую служанка крепила к ее волосам.
— Что это?
— Шераз, госпожа. Символ замужнего состояния женщины. С той минуты, как девушка становится невестой, она непременно должна покрывать волосы шеразом, без него неприлично показываться на людях, — охотно объяснила служанка.
Рания грустно усмехнулась. Ну, вот, даже волосы — ее единственное достояние, и те придется скрыть! Да, видно, и впрямь, не судьба ей быть привлекательной.
— И что, я теперь должна носить это покрывало постоянно? — Спросила герцогиня у расторопной девушки, успевшей прикрепить тончайшую ткань к белокурым волосам госпожи.
— За пределами кейдаза, и в присутствии Его светлости — да, — с поклоном ответила служанка. — Многие мужья требуют от своих жен полностью закрывать лицо шеразом, но господин не передавал подобного распоряжения, поэтому мы лишь скроем ваши волосы.
Рания с удивлением слушала Амиту и понимала, что в вотчине герцога Аль-Шехара царят совсем другие порядки, нежели в некогда свободной и веселой Тарсе. Жители долины отличались завидным жизнелюбием и простотой. До войны, когда земли герцога Эль-Адаса процветали, люди, привольно и богато жившие под его властью, не задумывались о странных обычаях соседней империи. Нет, поговаривали, конечно, и о воинственных иринейцах, и об их замкнутом образе жизни, и о таинственных обрядах, и о поклонении древнему злу пустыни. Но все это не касалось тарсийцев напрямую, а потому, казалось смешным, далеким и диким. Увы. Со времен опустошительной войны прошло несколько лет, и жителям долины, как и всем равенийцам, пришлось на себе ощутить всю тяжесть иринейских законов и столкнуться с жестокостью и упрямством воинственного народа.
