я.
– В каком году ты закончила школу?
– 2013.
– О, а я в 2008. Мы просто разминулись друг с другом.
– Думаю, да.
Мой папа высовывает голову из гаража.
– Нужна какая-нибудь помощь? – спрашивает он.
– Нет! – говорю я быстро. – У меня все под контролем.
– Хорошо. Дай мне знать, если тебе что-нибудь понадобится.
Мой папа дружески кивает Шульцу, не зная, что этот чувак здесь, чтобы по-королевски испортить жизнь его детям. Шульц слегка отдает ему честь в ответ.
Я жду, пока папа уйдет, затем снова переключаю свое недружелюбное внимание на Шульца.
– Давайте перейдем к делу, – говорю я.
– Конечно, – говорит Шульц, легко улыбаясь. – Давайте. У вас было 114 таблеток экстази.
Блядь.
– Я зарегистрировал остановку движения и приобретение, но полиция Чикаго имеет некоторую гибкость в проведении арестов.
– Что это значит?
Он смотрит на меня своими ярко-голубыми глазами, мило улыбаясь
– Ну, считай, что твоя плата за обвинение в связи с наркотиками – это долг. Ты должна штату Иллинойс четыре года. Но ты никому не принесешь пользы, сидя в тюрьме. На самом деле, ты дорого обойдешься налогоплательщикам. Так что хорошим людям этого штата будет выгодно, если ты отработаешь свой долг другим способом.
Мне не нравится, что он стоит так близко и смотрит на меня сверху вниз.
– Как я должна это сделать? – говорю я.
– Что ж… Ты когда-нибудь слышала об осведомителях?
Да. Как я уже сказала, в детстве я много смотрела «Закон и порядок». Я знаю о тайных осведомителях.
– Ты хочешь, чтобы я доносила на кого-то, – прямо говорю я.
– Я предпочитаю называть это «помощью полиции в задержании опасных преступников».
Опасных преступников, которые перережут мне горло, если узнают, что я разговариваю с полицией.
– Вы когда-нибудь слышали фразу «Стукачам накладывают швы»? – спрашиваю я его.
Он склоняет голову набок, оглядывая меня с ног до головы, хотя сквозь мой комбинезон ни хрена не видно.
– Ты когда-нибудь слышала фразу «Не роняй мыло»? – говорит он низким и насмешливым голосом. – Я не думаю, что тебе понравится государственная тюрьма, Камилла. Женщины там такие же жестокие, как и мужчины. Иногда даже хуже. Они любят, когда симпатичная молодая девушка попадает внутрь. Как наживка в воду. Они даже не ждут очереди.
У меня мурашки по коже. Я ненавижу, когда мне угрожают. И особенно меня бесит, что он делает это из-за какого-то пакетика дерьмовых наркотиков для вечеринок. В этом городе люди убивают друг друга каждый день. Он собирается сделать мне выговор, потому что кучка богатых детишек любит накуриться и потанцевать под дерьмовую музыку?
– Чего вы ожидаете от меня? – говорю сквозь зубы. – Я должна надеть прослушку или что-то в этом роде? Я не знаю ни одного серьезного преступника. Лишь кучку идиотов, которые любят накуриться. И мы даже не друзья.
– Откуда взялся экстази?
– Леви Каргилл, – говорю я без колебаний. У меня нет никаких проблем с тем, чтобы сдать этого парня после того, как он завербовал моего несовершеннолетнего брата, чтобы тот продавал ему наркотики. – Он живет на…
– Я знаю, где он живет, – говорит Шульц.
– Если вы уже знаете, кто он такой, то чего вы ждете от меня?
– Приблизься к нему, – говорит Шульц. – Узнай, где он берет свой товар. Найди имена всех его дилеров и поставщиков. И доложи мне об этом.
– Я не инспектор Пуаро! – кричу я. – Я не знаю, как это сделать!
– Ты разберешься, – говорит Шульц без всякого сочувствия. Он протягивает мне визитку. На обороте он написал свой личный номер мобильного телефона.
– Запомни этот номер. Привыкай звонить по нему, – говорит он. – Мы будем часто видеться друг с другом.
Я подавляю стон. Я бы хотела никогда больше не видеть Шульца. И Леви тоже, если уж на то пошло.
– А что, если я не смогу получить больше никакой информации? – спрашиваю я его.
– Тогда ты отправишься в тюрьму, – холодно отвечает Шульц. – И твой брат тоже. Не забывай, у него в кармане был товар. Он достаточно взрослый, чтобы его можно было обвинить как взрослого.
Я сжимаю губы, чтобы не сорваться на Шульца. Мы с Виком для него всего лишь инструменты. Ему все равно, уничтожит он нас или нет, главное, чтобы в его книге арестов была еще одна запись.
– Запомни этот номер, – снова говорит мне Шульц.
– Я запишу его в свой телефон, – говорю я. Чтобы никогда не брать трубку, когда ты будешь звонить.
– Отлично. У вас есть еще та газировка? – говорит Шульц, кивая на полупустую банку на стойке администратора.
– Нет, – лгу я. – Только что закончилась.
Шульц усмехается. Он знает, что я лгу.
– Был рад тебя видеть, Камилла, – говорит он. – Скоро увидимся.
Я стою там, скрестив руки на груди, пока он не уходит.
Когда я возвращаюсь в гараж, папа спрашивает:
– Что он хотел?
– Ничего, – говорю я. – Просил показать ему дорогу.
Мой отец качает головой.
– Туристы.
– Ага.
– По крайней мере, он болеет за Cub.
– Это единственная причина, по которой я с ним разговаривала.
Папа смеется, а затем смех переходит в кашель. Кашель продолжается какое-то время, достаточно долго, что, когда он выпрямляется, его губы выглядят посиневшими.
– Ты в порядке, пап? – спрашиваю я его.
– Конечно, – говорит он. – Я, пожалуй, пойду прилягу ненадолго. Если ты сможешь позаботиться об этих тормозах.
– Конечно, – говорю я. – Я справлюсь.
– Спасибо, дорогуша.
Он шаркающей походкой поднимается по лестнице в нашу квартиру.
Я смотрю ему вслед, и мое сердце наполняется страхом.
4. Неро
Когда я спускаюсь к завтраку, то вижу, что Грета, приготовила порцию свежего бискотти к кофе, а также фриттату с красным перцем в этой древней железной
