Жить с отцом легко и сложно одновременно. Во-первых, он всегда умеет все делать лучше, за что бы ни взялся. Во-вторых, ему постоянно есть чему учить. Но это же и главные минусы. От шуточек Саймона на заимке никуда не деться. А бесконечные «давай сама» и «разве так я показывал?» просто сводят с ума.
Саймон очень волновался за дочь, но старательно не подавал вида. Лишь украдкой посматривал на нее полными тревоги глазами, полностью уверенный, что Кассия не замечает этих взглядов. Но она замечала. Раньше Саймон был способен защитить свою девочку от чего угодно. От человека или зверя. А от проклятия не сумел. Кас кожей ощущала его страдания. «Сильным тяжело свыкнуться со слабостью», — думала она.
Осень подбиралась все ближе. Она шелестела золотой листвой и щекотала ноздри ароматом прелых листьев. По-особенному прозрачное солнце пробивалась сквозь спутанные ветки. Сладкий воздух звенел, разбавленный прощальными песнями птиц.
Сэм вернулся так же незаметно, как и пропал. Обнаружился как-то утром на дворе, словно бы и не уходил никуда. Он отощал и осунулся, но выглядел довольным. Саймон выставил Кассию за дверь, а сам заперся с парнем и долго что-то обсуждал. Сколько Кас ни пыталась подслушать их речь, все без толку. Шипение одно.
Наконец Самуэль вышел во двор, подозвал подругу к себе и скомандовал собираться в дорогу. «Я отведу тебя туда, где никому твои драгоценные камни не интересны», — бросил он.
Прощание получилось скомканным. Саймон снабдил дочь припасами и десятком добрых советов. Он смеялся, но глаза его плакали без слез. Неуклюжие объятия, последние напутствия и обещания скорой встречи, — все как у всех. И вот Кас уже плелась вслед за Сэмом по тропе.
— Все образуется, — как-то вдруг подал голос Самуэль. — Я верю.
— Куда мы идем? — спросила она.
— Если расскажу, они убьют нас обоих, — как-то слишком беззаботно признался парень.
Каждый вечер он ставил палатку, разводил костер и таращился на пламя. Сэм казался счастливым Кассия честно пыталась подвигнуть приятеля на беседы о конечном пункте путешествия, но парень упорно отмалчивался.
Лес становился все гуще. Деревья точно смыкали ряды, как строй бесстрашных бойцов. Толстые, похожие на завязанных узлами змей, корни выпирали из-под земли. Чем мрачнее нависали кроны, тем увереннее вел себя Самуэль.
— Уже близко, — сказал он однажды, когда они присели отдохнуть на лесной поляне. — Там мы выиграем время, пока твой отец отыщет способ исцелить тебя.
— Мне бы твое спокойствие, — вздохнула Кассия.
— Готов поделиться. Хватит на двоих, — улыбнулся Сэм. — А спокоен я потому, что честь у всех одна. Отвечай добром на добро, не делай зла, держи слово.
Внезапно на полянку выскочил взъерошенный мужичок, тощий, как щепка.
— Я страшный маг! — выпалил он, тыча в сидевших кошачьим черепом на суковатой палке.
— А я ангел Бетрезена, посланец Легионов Проклятых. Бойся меня, — бесстрастно отозвался Самуэль.
— Правда? — Мнимый маг оторопел.
— Нет. Неправда. — Сэм поднялся на ноги. — Что ты здесь потерял, убогий?
— Я маг, — продолжил тот, но теперь с опаской.
Бедолага для верности снова тряхнул самодельным жезлом. Череп слетел и покатился по земле.
— Я… я маг… — Мужичок задрожал всем телом, повалился на колени и разрыдался.
— Хоть сама Мортис. Чего тебе тут надо? — терпеливо повторил Самуэль.
Тонким грязным пальцем незнакомец указал на Кас.
— Убирайся, пока жив и в здравой памяти, — посоветовал парень, показывая на север. — Там граница Империи и Альянса. А за рекой Фергал — кочевья зеленокожих. Накормят стрелами за здорово живешь. Даже как звать не спросят.
— Лучше пусть пристрелят, чем смотреть, как деточка единственная, кровиночка помирает в мучениях! — взвыл тот, сложившись в три погибели. — Все продал, только бы вылечить ее. И лавку, и что в лавке, и телегу с конем. Все-все! Весь в долгах, того гляди растерзают… Терять нечего.
Кассия присмотрелась к несчастному. В манерах мужчины можно был разглядеть некий намек на прежнюю степенность, но его прошлое с трудом угадывалось под слоем грязи. Он напоминал старую тряпку. На худом лице выделялись огромные тоскливые глаза. Взгляд побитой собаки проникал в душу.
— Уходи. — Сэм поднял лук.
— Оставь его.
После всех головорезов, после всех завистливых тварей, с которыми Кассии довелось иметь дело, этот человечек вызывал умиление. Кас представила, как бедняга полз по земле за ними. Как прикидывался дохлым, чтобы дикие звери не сожрали. А может, просто бродил по лесу неделями в надежде наткнуться на спасение. Он единственный заслужил несколько ее камней в награду за страдания.
— Пощади, матушка! — Мужичонка в мольбе протянул к Кассии руки. — Пожалей невинное дитя.
Кас расчехлила нож. Пока страх не успел взять верх над решимостью, она крепко окала рукоять и полоснула лезвием по ладони. Лицо несчастного просителя побледнело от ужаса. Он не кидался на блестящие камешки, как безумный. Мужичонка тихонько плакал, глядя, как звонкие кровавые кристаллы сыплются из гладкой раны.
— Не представлял, что… вот так, — пробормотал он. — Прости. Прости меня. Не возьму этого.
— Теперь возьмешь. — Кассия поморщилась. — Зря терпела, что ли? Бери. Пусть хоть кому-то на пользу будет.
— Храни тебя Всевышний!
Несчастный подобрался ближе. Но вместо того чтобы сгребать с земли щедрые дары, припал губами к ногам Кас.
— Не забуду доброты. Отмолю все, чем ты Всевышнего разгневала, — шептал он.
— Береги себя, — сказала на прощание Кассия.
Девушка разделила провизию поровну на троих и треть отдала бедняге, чтоб тот по дороге с голоду не помер.
От встречи этой сделалось на сердце светло и радостно. Кто же знал, что такое зло, как проклятие ведьмы, можно в добро обратить? Признаться, Кас передумала о себе всякое. Но стоило столкнуться с кем-то по-настоящему несчастным, и остальное показалось ничтожной мелочью.
Сэм гордился подругой так бурно, как умел. Он сплел ей венок из разноцветных листьев, отыскал пяток громадных вкусных грибов и даже, запинаясь, сказал:
— Ты восхитительная.
Но Кассия-то знала, что она самая обыкновенная, да еще и проклятая.
Друзья достигли реки Фергал на границе Империи и Альянса эльфов. Быстрое течение подмывало в этом месте берега.
— Не приближайся к воде, — предупредил Самуэль.
Он разбил лагерь основательнее обычного, поставил палатку, даже кострище камешками выложил. По всему выходило, задержаться на границе придется надолго.
Одна и та же картина встречала Кас каждое утро: пахло грибами, шумели деревья, плескала вода в реке. Застыв, как изваяние, Сэм сидел на берегу. Денно и нощно Самуэль ждал чего-то. В тенях на другой стороне реки чудились ему силуэты страшилищ. Таких же безмолвных и неподвижных.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
