et al., 2020).
История изучения фиброза миокарда у спортсменов берет свое начало с конца 2000-х гг., когда F. Breuckmann et al. (2009) представили данные обследования 102-х практически здоровых марафонцев-мужчин, у 12 % из которых на МРТ-визуализации был выявлен миокардиальный фиброз (при аналогичном показателе в контрольной группе физически неактивных ровесников – 4 % (р=0,07). Анатомически были выделены две категории фиброза: ишемический и неишемический паттерны. В 2011 г. M. Wilson et al. сообщили о выявлении фиброза миокарда у 6 из 12 ветеранов-спортсменов (средний возраст 56± 6 лет), продолжающих тренировать выносливость. А в 2012 г. A. La Gerche et al. подтвердили данную находку на МРТ сердца у 15 % обследованных спортсменов 37±8 лет, продолжающих соревновательную деятельность в видах спорта на выносливость. Авторы выявили у этих спортсменов также дилатацию и дисфункцию ПЖ и связали эти процессы с формированием фиброза миокарда. С тех пор были опубликованы серии МРТ-наблюдений. C. Colombo et al. (2018) показали корреляцию между продолжительностью тренировок, количеством марафонов и наличием фиброза миокарда.
Е. Tahir et al. (2018) связали фиброз миокарда у спортсменов, помимо ишемии и субклинического миокардита, с нагрузочной систолической гипертензией и кумулятивным воздействием физических перегрузок, а также влиянием допинговых веществ, снижающих утомление и способствующих перегрузке сердца, возможно, на фоне генетической предрасположенности.
Следует отметить, что в проведенных исследованиях фиброза миокарда не было выявлено ни у одной из женщин-спортсменок, что может объяснить более низкую частоту среди них внезапной сердечной смерти.
Таким образом, МРТ сердца является эффективным диагностическим инструментом изучения как ремоделирования миокарда у спортсменов, так и оценки состояния ССС спортсменов с подозрением на патологию миокарда (в т. ч. связанную с интенсивной мышечной деятельностью), которую не всегда можно выявить с помощью других методов исследования.
1.5. Регуляторное ремоделирование аппарата кровообращения у спортсменов
Сегодня доказано, что систематические тренировки приводят не только к структурным изменениям сердца, но и изменяют его регуляцию.
Так, В. Д. Сонькин и Р. В. Тамбовцева (2010) в результате продолжительного изучения данной проблемы пришли к выводу, что первостепенное значение для реализации физиологических возможностей организма на всех этапах онтогенеза имеет физиологическая регуляция. Ее воздействие на организм человека порой даже существенно важнее, чем роль энергетических процессов.
Ребенок 10–11 лет уже ничем не отличается от взрослого по своему аэробному потенциалу – у него такой же относительный уровень МПК, такой же (а иногда даже более высокий) анаэробный порог, он защищен от закисления внутренней среды благодаря развитию буферных систем, у него выше число митохондрий в мышцах и интенсивнее их кровоснабжение. И, тем не менее, ребенок значительно уступает взрослому человеку, даже нетренированному, в объеме той физической работы, которую может выполнить.
По мнению В. Д. Сонькина и Р. В. Тамбовцевой, объясняется это незрелостью регуляторных механизмов ребенка. И прежде всего незрелостью вегетативной регуляции аппарата кровообращения. Возраст 7–11 лет является ключевым для становления вегетативной регуляции сердечной деятельности и сосудистого тонуса. В этот период нередко управляющие вегетативные воздействия (контуры регуляции) различных звеньев АК недостаточно скоординированы. Современные исследования говорят о том, что развитие симпатической и парасимпатической активности вегетативных центров происходит синусоидально и асинхронно. В результате в одни возрастные периоды мы наблюдаем преобладание симпатической регуляции, в другие – парасимпатической. Процесс этот нелинеен и выстраивается в соответствии с текущей биологической целесообразностью (Сонькин В. Д., Тамбовцева Р. В., 2010).
Все регулирующие системы ритма сердца Р. М. Баевский (1997) предлагал делить на два контура: высший – центральный контур регуляции и низший – автономный (местный) контур (см. рис. 4).
Рис. 4. Двухконтурная модель регуляции сердечного ритма по Р. М. Баевскому (1997)
К автономному контуру регуляции относят сами клетки синусового узла (саморегуляция), парасимпатическую нервную систему (блуждающие нервы и их ядра в продолговатом мозге). Автономный контур связан с дыхательными изменениями кровенаполнения сердечных полостей.
Центральный контур состоит из трех уровней, которым соответствуют не столько анатомо-морфологические структуры, сколько определенные функциональные системы:
• уровень внутрисистемного управления через вазомоторный центр продолговатого мозга и симпатическую нервную систему (уровень В);
• уровень межсистемного управления – гормонально-вегетативный гомеостаз через гипоталамо-гипофизарную систему (уровень Б);
• уровень центральной регуляции, включая корковые механизмы регуляции (уровень А).
Морфологически выделяют четыре структурных элемента центральной регуляции:
– спинной мозг;
– ствол мозга;
– область гипоталамуса;
– кора головного мозга.
Центральные регуляторные механизмы в состоянии покоя работают исключительно в режиме контроля, для которого свойственна большая степень свободы низших систем автономного контура. Увеличение свободы последних и снижение контроля центральных систем в итоге способствует достижению функционального оптимума при работе сердца. Другими словами, при оптимальном регулировании управления участие центральных регуляторных механизмов является минимальным. Деятельность низших уровней как бы «освобождает» их от необходимости постоянного контроля за местными регуляторными процессами. Еще в 1979 г. А. Г. Дембо и Э. В. Земцовский отмечали, что в ходе проведенного ими углубленного кардиологического обследования у спортсменов с удовлетворительным функциональным состоянием ССС не было выявлено тесных связей регуляторных показателей с морфологией и функцией сердца (Дембо А. Г., Земцовский Э. В., 1979). В случае ухудшения функционального состояния ССС число корреляций между показателями сердечного ритма, центральной гемодинамики и морфометрии сердца у спортсменов линейно возрастает.
Когда низшие уровни не справляются со своими функциями, необходима центральная координация деятельности отдельных систем для слаженной работы организма и уравновешивания его с внешней средой. Такая регуляция уже происходит за счет напряжения всех ее механизмов. Чем выше централизация управления функцией, тем выше физиологическая «цена» адаптации. Чем ниже уровень регуляции, тем больше шансов на успешную адаптацию – даже при тяжелых стрессах и физических нагрузках.
Хорошо сбалансированная регуляция позволяет спортсмену максимально использовать свои функциональные возможности во время тренировок, обеспечивает необходимую экономизацию аппарата кровообращения в покое и его активное включение на тренировках и соревнованиях, а также быстрое восстановление после них.
Важно помнить, что у каждого организма свой индивидуальный «лимит» адаптации. И осуществляемая на данный организм нагрузка не должна выходить за его пределы, что особенно важно при изменении условий окружающей среды, в субэкстремальных
