– Вот она, – сказал парнишка, передавая пулю Юту. – Пойдет на переплавку.
Ют взял пулю, хмыкнул и сунул в карман.
– Жаль, что он не прихватил еще и гильз, – добавил Коннер. – У нас с ними напряженно.
– Господи, какую чушь ты несешь! – в сердцах сказала Сара. – Только круглый идиот станет собирать гильзы, истекая кровью!
– Не понимаю, как он позволил себя подстрелить, – возразил брат.
– Мой мальчик, – вмешался Ют, – ты ведь не относишься к числу дураков, и потому не говори глупости. Этот человек полез на двух Калпепперов. Он сумел уйти. Те не смогли.
Сара замерла.
– Кто?! – спросила она.
– Калпепперы, – повторил Ют. – Реджинальд и Квинси.
– Ну вот, у дьявола будут две души на ужин, – сказала Лола. – Не могу сказать, что очень сожалею.
Ют хмыкнул.
– Нам надо быть готовыми к приему гостей, – спокойно сказал старый бродяга. – Эб в момент выколотит все сведения из Бивера.
Сара резко обернулась и уставилась на Юта.
Тот пожал плечами.
– Я пытался.замести следы, но кровь из Кейса так и хлестала. Я слышал, что Калпепперы следопыты отменные. Они узнают, что он здесь.
Лола пробормотала себе под нос нечто очень выразительное, и Сара забеспокоилась, как бы это не услышал ее брат.
– Для каждого дня достаточно своей заботы, – бодро сказала Сара. – У нас есть пули?
– Да, – ответил Ют.
– Достаточно?
– Вполне.
– Ты будешь стоять первую вахту.
Ют ушел, и Сара обратилась к брату:
– Коннер, ты будешь следующим, а я…
– Ты останешься здесь и будешь ухаживать за раненым, – перебила ее Лола. – Я не могу делать все так деликатно, как умеешь ты, а он в этом сейчас нуждается. На вахту пойду я.
– Но твое бедро…
– Пустяки, уже все прошло, – снова перебила ее Лола. – Начинай зашивать этого парня, пока он не истек кровью.
Сара не стала продолжать спор. Она вставила шелковую нить в специальную иглу и стала зашивать сделанный ею разрез на теле Кейса.
Волосы на бедре были такие же черные и шелковистые, как и нитка. Кожа была теплой, удивительно гладкой и мягкой.
– Поверни его на спину, – распорядилась она, обращаясь к брату.
Голос ее прозвучал хрипло, еле слышно. Сара поспешила прочистить горло.
Прежде чем выполнить ее приказание, Коннер бросил на сестру полный удивления взгляд.
– Твои простыни все в крови, – сказал он.
– Это случается частенько, – пробормотала Лола.
– Как? – не понял Коннер.
– А так! Во время месячных. У тебя голова, похоже, служит только вешалкой для шляпы.
Красные пятна выступили на скулах Коннера, однако он прикусил язык. Он давно усвоил, что не следует вступать в словесные перепалки с Большой Лолой. Она порой употребляла такие слова, от которых может и камень расплавиться. И если ее спровоцировать, она пустит их в ход без колебаний.
Сара отвернулась, чтобы спрятать от брата улыбку. Лола была резкой и грубоватой, но не жестокой. Она просто не выносила мужскую тупоголовость.
Как, впрочем, и Сара.
Быстро свернув чистую тряпку, Сара прижала ее к ране. Кейс застонал. Прикусив губу, она продолжала надавливать на рану.
Спустя некоторое время Сара приподняла уголок тряпки: кровь еще сочилась, но очень слабо.
– Еще, – сказала Лола. – Пока не остановится.
Сара проделала то же самое, используя новую тряпку. Кейс стонал и дергался, а девушка продолжала прижимать тряпку к ране, изо всех сил закусив губу.
– Не переживай, – успокоила ее Лола. – По-настоящему он ничего не чувствует.
– Хотела бы надеяться, что ты права.
– О Боже, девочка, он всего лишь бродяга, а не кисейная барышня, которая может упасть в обморок.
– Это не означает, что ему не больно.
– Я приготовлю мазь, – сказала Лола.
Наконец кровотечение прекратилось. Лола подала Саре кувшин с резко пахнущей мазью.
Затаив дыхание, Сара нанесла состав из трав, масел и заплесневевшего хлеба на бинт и приложила к ране. Она дождалась, пока Лола то же самое проделала с раной на противоположной стороне бедра. Затем Сара, не теряя времени, замотала ногу длинными полосками материи, от которой пахло солнцем и морозным зимним воздухом.
– Теперь все в порядке, – сказала Лола. – Укрой его, положи в кровать горячий кирпич, и пусть он поспит.
Сара выхватила из камина несколько горячих кирпичей. Обжигаясь, она завернула их в старые мешки из-под муки и положила не только в ногах Кейса, но – Для большей надежности – вдоль его тела.
– У него озноб? – спросила Лола.
– Пока что нет.
Лола хмыкнула.
Сара прикусила губу, но не стала спорить. У Лолы опыт лечения огнестрельных ран был побольше.
Сара подтянула повыше одеяло, укрыла Кейсу плечи. Постельное белье и одеяло были безупречно чистые, как и все в этой хижине – здесь правили бал чистоплотность, горячая вода и мыло.
Лола снова хмыкнула, тяжело встала на ноги и направилась к двери. На ней были юбка из мешковины, блузка из небеленого муслина, мокасины до колен. Повязка над лбом, удерживающая густые седые волосы, уложенные в косы, была связана из разноцветной козьей шерсти – Лола держала коз, которые давали молоко, мясо и шерсть.
– Проверь ружья и дробовики, – напомнила брату Сара, не отрывая взгляда от Кейса. – Чистая вода еще есть?
– Я принесу, – откликнулся Коннер и затем, сделав над собой усилие, спросил:
– Как ты думаешь, он поправится?
Сара на мгновение закрыла глаза.
– Не знаю. Если его раны не загрязнились…
– Ты ведь вытащила Юта.
– Мне повезло… Ему тоже.
– Может, и этому повезет.
– Будем надеяться.
Она поднялась, огляделась вокруг, соображая, что еще нужно сделать.
– Надо принести воды из ручья… нужны еще дрова… И надо соорудить мне место, чтобы я могла спать рядом с Кейсом. Лоле, наверное, понадобится помощь в сборе трав.
– Ну, я пойду, – сказал Коннер.
Сара улыбнулась вслед уходящему брату. Он был славным парнем, несмотря на некоторую дико-ватость, что весьма ее беспокоило и порой доводило до бессонницы.
«Надо, чтобы Коннер видел для себя образец не только в искателях приключений и бродягах, – подумала Сара. – Я должна найти те сокровища. Просто обязана».
Кейс тихо застонал и приподнялся в постели.
Сара мгновенно оказалась на коленях перед кроватью и попыталась удержать его за плечи.
Кейс оттолкнул ее с такой легкостью, словно она была бесплотным существом. Сидя в кровати, он затряс головой, как бы пытаясь что-то отогнать от себя.
Сара положила ладонь на густую шевелюру Кейса и стала гладить его, как до этого гладила раненого сокола.
– Кейс, – четко, проговорила она. – Кейс, ты меня слышишь?
Он медленно открыл глаза и увидел ее.
