Последняя встреча с другими главами города прошла не слишком гладко. Они недовольны тем, что Саттон привлёк к себе столько внимания. Пусть и не напрямую, но все они связана между собой, и если один из них окажется в руках полиции, то ничто не помешает им потянуть дальше за ниточку и размотать криминальный клубок. Конечно, в каждой структуре сидят свои засланные казачки, и предупредят, если уж совсем прижмёт. Но рисковать никому не хочется.
— Что по квартире?
— Ничего, — мрачнеет Винсент и внутренне сжимается.
Вчера некто влез в пентхаус Саттона, благо сам хозяин находился в это время совсем в другом месте. Росс, как получил звонок от охраны, что прибыла в квартиру, тут же ринулся туда. Успокоился он после того, как через десять минут Чарли таки ответил на его звонок. Винсент не стал говорить другу о своих переживаниях и о безумных мыслях, посетивших его.
— Сегодня День рождения, — напоминает Чарли сухо. — Я скоро приеду.
У Росса за последние недели всё в голове перемешалось, и он забыл о Дне рождения патрона. Значит, Саттон, находился в одном из баров, которые они раньше посещали с Хансом. Но успокоиться ему не позволили. Оказалось, что вор или воры приходили не просто за каким-то барахлом для продажи, они оставили послание. Недвусмысленное такое послание.
— Чёрт, это был мой любимый ковёр, — выдыхает Винсент горько, глядя на то, что ранее было дорогим шерстяным изделием белого цвета, а теперь изуродован красной краской. — Где же я теперь буду валяться в обнимку с подушкой и смотреть мультики?
«Твоё время ушло». Вот, что было написано. Чарли хмурился и молчал, глядя на варварское отношение с дорогой вещью. Правда деньги, потраченные за ковёр, беспокоили его мало. Что было бы, не отправься он в бар? Какая красная жидкость заливала ковёр тогда?
— Тебе стоит уехать.
Винсент недолго обдумывал это предложение, оно пришло почти сразу после вчерашнего якобы ограбления. Он не может позволить другу оставаться под прицелом тех, кто желает ему навредить.
— Машина готова, — продолжает Росс. — Отправишься на ней в соседний штат, там, в небольшом частном аэропорту, сядешь на самолёт. Документы не потребуются, так что вычислить тебя будет проблематично. Пять часов и ты будешь на острове, а оттуда сложно…
— Ты правда думаешь, что я поеду? — перебивает друга Чарли. — Брошу тебя разбираться во всём одному? Буду греть задницу под солнцем, пить кокосовое молоко и трахать местных баб?! — рывком поднимается он из кресла и опирается на стол, подавшись вперёд. — Ты думаешь, я трус?
— Ты идиот! — отвечает Винсент так же запальчиво. — Позволь хоть раз мне позаботиться о тебе!
Последние слова друга заставляют Саттона сесть. Он прячет лицо в ладонях и замирает. Он всё понимает и принял бы предложение Росса. Но уйти сейчас означает признать поражение, признать свою некомпетентность. Как хозяина компании и как главы мафии. Ханс Клемменсен никогда не прятался за спинами других, и он, Чарли Саттон, не станет этого делать.
— Прости, брат, — смотрит Саттон на друга. — Я не поеду.
— Хорошо, останешься в городе, но найти укрытие стоит, — меняет план Винсент, и в голове его словно вспыхивает лампочка.
— И в какую дыру ты хочешь меня сунуть? — интересуется Чарли, видя по глазам друга, что у него созрела мысль.
— Скажешь тоже, — фыркает Росс. — Вполне себе приличный, чистый, уютный дом, — оскаливается он. — И компания подходящая. Будет весело.
Глава 10
Человек такое существо, что может привыкнуть ко всему. Даже тараканы не такие живучие, как люди.
Прошёл месяц. Нэнси отмечала каждый день в календаре пятилетней давности. Девушка каждый день ждёт, что вот сегодня что-то произойдёт, и спокойная жизнь превратится в кошмар, но наступает утро и всё нормально.
Винсент наведывается к девушке ещё пару раз за это время. Он больше не такой улыбчивый и расслабленный. Паркер старается не привлекать к себе внимание, стоит мужчине появиться в доме. Она здоровается с ним и замолкает. Просить его о чём-то не решается, он всё равно ответит отказом. В последний его приход Нэнси вообще думает, что вот и настал её конец — в настолько напряжённом и взвинченном состоянии находится мужчина. С таким лучше не шутить.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
— Если бы не знал, что ты и правда сестра своего брата, то решил бы, что вы два совершенно посторонних человека, — заявил Росс после того, как немного успокоился. — Как у одних родителей получилось воспитать подлую крысу и беззащитную овцу?
Паркер хочется ответить, что Карл никакая не крыса, а она сама не овца, а ещё добавить, что он ничего о ней не знает, чтобы делать такие выводы, но пропускает всё мимо ушей.
— Не всё в этой жизни зависит от самих людей, — замечает девушка немного устало. — Иногда нам просто не оставляют выбора.
Винсент молчит, разглядывая Нэнси, а она впервые не отводит взгляд. И мужчина в очередной раз замечает, что никогда не видел более притягательных глаз. Словно пытаешься заглянуть на дно морское. И где-то там, в глубине, тебя не ждёт ничего, кроме тьмы и холода. Он усмехается.
— В каждой женщине присутствует часть маленькой глупой бабы, — замечает он, и качает головой. — Иначе я не могу объяснить, как ты повелась на идею брата.
— А кто сказал, что она у меня маленькая?
Росс хмыкает, поддерживая шутку девушки, отмечая её мелькнувшую улыбку и то, как преображается её лицо. Всё же она не такая уж и махровая идиотка, какой показалась ранее. Или она просто делала вид, что ни черта не понимает и не разбирается. С таким милым личиком ей в принципе не нужны мозги. Надо только правильно пристроиться и найти себе того, кто станет решать все проблемы. Но то ли она не нашла такого дурака, то ли просто не желала становиться бесплатным приложением к мужчине. В любом случае, умение играть в глупышку она освоила. Интересно, её брат догадывается, что недооценил малышку?
Уже возле входа Паркер задаёт-таки гложущий её вопрос, точнее уже это не выглядит, как вопрос, ведь она знает ответ.
— Вы всё ещё не собираетесь меня отпускать?
Винсент разворачивается и девушке приходится отступить, чтобы видеть его лицо и не смотреть снизу-вверх. Росс усмехается.
— Я уже сказал своё условие.
Брови Нэнси сходятся у переносицы, но насупленное выражение никак не отвлекает от красных пятен на щеках.
— Пять миллионов минетов? — вспоминает она.
— Пять миллионов минетов, — подтверждает Винсент и, сделав шаг, хватает девушку за руку, привлекая к себе. — Хочешь начать сейчас?
Ему сейчас не до игр или соблазнения неопытных девушек, но он ощущает в себе странную расслабленность в присутствии Паркер, а уж её ошеломлённое и смущённое лицо не оставляет равнодушным, и Росс улыбается.
— Я бы с радостью, птица, но, увы, — пожимает Винсент плечами. — Не я тебя покупал, не мне забирать плату.
— Но его ведь нет, и…
— А что, хочешь увидеть? — мужчина поигрывает бровями, и выпускает руку девушки из пальцев, когда она снова отходит.
— Я никого не хочу видеть. Я хочу домой.
Росс втягивает воздух сквозь стиснутые зубы. Её упрямый тон поднимает волны утихнувшего раздражения.
— Тебе стоит быть любезнее, — цедит мужчина сквозь зубы. — И благодарить моего брата за то, что находишься здесь, а не в каком-нибудь клоповнике на матрасе, пропитанном спермой и другими выделениями в окружении голодных до миленьких девушек мужиков.
— Я не могу жить в неволе, — признаётся Паркер, и отчаяние в её голосе заставляет Винсента сбавить обороты. — Не могу находиться в одиночестве.
Он треплет её по голове как щенка и улыбается понимающе.
— Поверь, есть кое-что похуже неволи и существования вдали от людей. И молись, чтобы не довелось познать этого.
И он оказывается прав. Нэнси понимает это, отметив тридцать первый день своего заключения.
