Читаем без скачивания Темные воды - Екатерина Оленева

София почувствовала, как сжимается сердце:

– Чего вы от меня хотите? – спросила она. – Чтобы я стала Упивающейся Смертью?

– Кабалить собственную плоть и кровь? Зачем мне это надо? Рабов я создал уже достаточно. Нет, ты нужна мне в ином качестве, Астория Гринграсс. Как и я, когда-то, ты выросла в мире магглов. В мире магов тебе, как и мне, придется нести тяжелую печать полукровки.

– А вы, всемогущий дядюшка, разве не пожелаете облегчить мне мою участь?

– Откровенно говоря, не люблю слабаков, кем-либо прикрывающихся. В любом случае, в магическом мире я персона нонграта и вне закона. Неужели же ты столь храбра и безрассудна, что объявишь о нашем родстве открыто?

– Могу я, хотя бы, рассчитывать на то, что вы не станете меня пытать и кидать в подземелья?

– Если будешь хорошей девочкой – не стану, – смеясь, пообещал «Великий и Ужасный».

– А что значит «быть хорошей девочкой»? Стать Упивающейся Смертью?

Темный Лорд покачал головой:

– Помилосердствуй, малышка! Ну, какой, право слово, из тебя «упивающийся»? Пародия! И то жалкая, – посмеиваясь, сообщил дядюшка. – В рядах Упивающихся женщин вообще немного, и они, поделюсь секретом, очень ценны – в кровавых оргиях их участие неоценимо. Как не издевайся над природой и естеством, но инстинкты берут своё: большинство мужчин хотят женщин. И с этим, слава богу, ничего не поделаешь. Мои дражайшие упивицы, (это ещё одна страшная тайна), просто хорошо одетые шлюхи. Их главная задача – развлечение моих полков. Это без прикрас, как оно есть, топлис–правда. Смею рассчитывать, единственную представительницу рода Слизерин ждёт другая судьба. Я хочу, чтобы ты владела миром, тайнами оккультизма; чтобы однажды принесла мне семь звезд с небес, а не трахалась по углам с мужеложцами, коими Пожиратели являются по определению. Но если ты нарушишь мои планы, вот тогда…тогда от судьбы Упивающихся тебя не спасёт даже Василиса.

София сжалась, чувствуя себя серым воробушком в пасти василиска.

– И что я должна делать, чтобы не нарушать ваших планов?

– Полукровки плодовиты. Не то, что чистокровные вырожденки, – презрительно скривил губы чёрный маг. – Все, что от тебя потребуется: просто быть красивой и рожать детей. Обещаю, твой муж будет достаточно богат, чтобы быт не слишком тебя обременял. Семья, богатство, знатность и власть – разве это не рай на земле? Или я ошибаюсь? И ты рвешься в бой? Хочешь стать ночной амазонкой, как Белла Лейстрендж?

– Нет. Конечно, нет, – поспешила заверить его София.

– Представляю, как ты, наверное, нервничала перед встречей со мной, старым маразматическим придурком? Я ведь сплю и вижу, как залить территорию Англии реками маггловской крови? Подмять под себя магический мир? Или просто уничтожаю, тупо, как теперь говорят, всё без разбору, что попадается на пути?

– У Роулинг вы очень умный маньяк, – осторжно ответила София.

– Что касается моих истинных намерений, обсудим это позже. А сейчас вернемся к нашим баранам или, вернее, заблудшим овечкам. Нарцисса – жена Люциуса, и только. Даже Джоан ни в одной из книг не утверждает, что я когда–либо настаивал, чтобы прекрасная блондинка с палочкой наперевес противостояла аврорам. А Белла? Прекрасная, несчастная Белла? – Темный Лорд задумчиво переплел пальцы в замок. – Слишком пылкая, слишком красивая, она не сгорает только потому, что я рядом. Я не могу ей этого позволить. Я испытываю к ней определенного рода, скажем, нежность? Не люблю причинять боль женщинам. Мужчины – другое дело. Мужчин убивать легко. Что бы там не утверждали, но, убивая, я никогда не получал удовольствия; убийство – это злая необходимость. Но убивать, конечно же, приходилось. Хэпзибу Смит, например, я убил, чтобы заполучить Чашу Пенелопы Пуффендуй. Лили Поттер? – Волдеморт поскоблил острым, прозрачным, похожим на стекло, ногтем, столешницу. – Лили Эванс, (Поттер к ней так и не приклеелось), называли Огненной Розой. Удивительная была девочка. С яркими волосами и глазами пронзительными, как сама нежность. Её косы напоминали переливающиеся огоньки в камине. Или рубины. Или – кровь. Да! Красивая была девочка эта Лили Эванс, очень тонкой душевной организации. Про таких говорят – без кожи. Очень ранимая. Даже этот моральный урод, Снейп, при виде её почувствовал себя мужчиной. Это был несостоявшийся союз духовности и рациональности; чувствительности и бесчувствия; огня и льда; чистоты и тьмы. Союз весьма занимательный с любой точки зрения. Только жизнь, в отличие от смерти, несовершенна и идеалов не терпит.

Видишь ли, в конце семидесятых в Хогвартсе ходили упорные слухи о том, что разлюбезный Снейп, эксперимента ли ради, или просто из любви к острым ощущениям, трахается с Малфоем. Такая вот склонность Северуса к чёрной магии не нашла у чистоплюйки–гриффиндорки понимания. Лили Эванс спела лебединую песню, трансформировавшись в Лили Поттер. Всё, что осталось от чувств грифиндорской красавицы к слизеринскому принцу-полукровке – серебрянный патронус: трепетная лань да незаслуженная ею слава искусной зельеварки.

У Софии почему–то защемило сердце.

– Да! – подытожил Темный Лорд. – Ничем другим, кроме отчаяния, невозможно объяснить нелепый союз Паяца и Музы; Сохатого лося Поттера и рыжей лисички Эванс. Чем Огненная Роза была для Снейпа? Не знаю. Не берусь судить. Однако, уверен, она много для него значила. С её смертью живые родники в его душе умолкли навсегда.

– Вы говорите о маме Гарри Поттера с таким сожалением... Раскаиваетесь, что убили её?

– Конечно, раскаиваюсь. Смерть Эванс отняла у меня не меньше, чем у Снейпа. Нельзя убивать детей на глазах матери. Слабая ведьма, наивная до зелени, почти ребенок, глупая девчонка, ничем, кроме цвета волос не примечательная, уделала меня, одного из самых могущесвенных и опытных магов! Вся моя многомудрая, затейливая, долгосплетаемая Тьма потерпела поражение. Даже самая чёрная магия бессильна перед животворящим светом женской любви. Что ещё добавить? Никто из умерших той ночью не страдал. Страдание – удел живых. А Авада Кедавра милосердна. Однако, – взглянув на часы, поднялся Тёмный Лорд, – я заговорился. Скоро ужин. Нагайна проводит тебя в твою комнату. Увидимся, племянница.

Глава 8

Уроки Темного Лорда

– Сегодня, друзья, я удостою вас чести познакомиться с моей протеже. София Мракс. Прошу, как говориться, любить и жаловать. Заметь, София, друзья – это не для красного словца. Собравшиеся здесь действительно соратники, а не слуги, как тебя, наверняка, попытаются заставить верить. По порядку представлю весь ближний круг. С Антонином Долоховым, – тот улыбнулся Софии уголками губ, – ты уже знакома. Нортон Эйвери. Том Крэбб. Сид Гойл.

Высокие, коротко остриженные мужчины с обветренными лицами в сумерках показались почти одинаковыми.

– Верные ястребы Лейстринжи: Рабастан…

Тонкий, похожий на стилет мужчина без возраста, с красивым лицом и светлыми, льдистыми, глазами.

– …и Рудольфус.

Старший Лестрейндж походил на : то же волевое лицо с сильным подбородком, жгучие черные глаза под густыми, дугообразными, низко нависшими бровями.

– Селвин, Торфинн Роули, Треверс…

Эти по габаритам могли соперничать с гризли.

– Теодор Яксли.

Волшебник поклонился, одарив Софию улыбкой. Обнажились ровные, пожелтевшие от табака зубы. Русые, с едва уловимо каштановым отливом, прямые волосы, были небрежно стянуты в хвост. Нос с горбинкой. Правую сторону лица пересекал тонкий шрам.

– Скорпиус Мальсибер.

Француз обладал гладкой оливковой кожей, высоким лбом и смазанным, плохо выраженным подбородком. У него были темно–карие, с поволокой, глаза и маленький, по-женски капризный, рот.

Тёмный Лорд остановился перед единственной женщиной в их компании.

Каждая черта в этом создании словно вручную лепилась богами: точеный носик, совершенные изгибы бровей, мягкие губы, розовые и гладкие, словно лепестки шиповника; овальной формы лицо с нежными скулами.

Но общее впечатление было жутким.

Скользящие резкие движения, лающий смех, манера закидывать голову, по-змеиному вытягивая шею, да ещё этот негасимый фанатичный огонь в глазах – всё производило неизгладимое, но неприятное впечатление.

Все вместе и каждый по отдельности, Упивающиеся обладали неким шармом, присущим плохим парням: аура силы и порочности в упаковке их черных, струящихся одежд. Спору нет, мужчины привлекательны. Каждый тянул на матерого волкодава – только не Семёновского, а со знаком минус.

Рядом с ними София ощущала себя болонкой. У неё на шее даже бантик имелся.

Тёмный Лорд не сводил с внучатой племянницы взгляда. Чего он от неё хочет? Может, ждет, что она скажет: «Очень приятно»?

Таких, как София, эти красавцы, не моргнув глазом, поедали вместо шоколадки, раскалывая, словно орех. Вон как Рабастан нос воротит, поджимая губы. Братец ему что–то втолковывает. Наверное, уговаривает не гневить Лорда и все-таки сесть за один стол с грязнокровкой.