так оставлять ту ситуацию, в которой она меня выставила полным идиотом.
После обеда мы направляемся на пикник к Брэнде, проживающей в этом же квартале недалеко от дома родителей Мартина.
Все улицы и дома Коутсвилла украшены в стиле празднования Дня Независимости, и задний двор дома Брэнды тоже. Хотя это как-то провинциально и возможно не по мне, но, тем не менее, атмосфера вокруг очень дружелюбная и милая. Симпатия к «милостям» так на меня не похожа, я, несомненно, пытаюсь угодить своему другу, а к тому же и удовлетворить кое-какие свои цели и желания.
Среди гостей много детей, которые бесятся и бегают по кругу, заливисто смеясь. Да, скучать мне здесь не придется.
Я стою и разговариваю с Мартином и его старой знакомой Мэри, с которой, судя по ходу течения беседы, он пытается меня свести, как бы невзначай расписывая мне все ее достоинства. Но ты же знаешь, дружище, что женщины мне более чем на одну ночь не пригождаются. Не хотелось бы воспользоваться такой милой девушкой, так что я стараюсь особо не проявлять к ней симпатию, чтобы не обнадеживать.
Тем не менее, я стараюсь выглядеть милым и поддерживаю беседу, не выказывая особо к ней интереса. Я делаю глоток пива из бутылки, когда чувствую, как кто-то дергает меня сбоку за штанину. Смотрю в сторону и никого не вижу. Но движение повторяется, я наклоняю голову вниз и вижу симпатичную девчушку, похожую на ангела с обиженными глазами, которая прижимает одной рукой к себе мягкую игрушку.
Честно сказать, я не мастер общения с детьми, и они похоже это чувствуют. Поэтому обычно дети не пристают ко мне с просьбами. Но это милое создание не отходит от меня, а отпустив мою штанину, говорит своим тонким голоском:
– Дядя, я хочу вот этот кусочек, – и указывает на стол, стоящий рядом с нами, на котором в больших тарелках лежат готовые стейки.
Я в замешательстве. Во-первых, почему она обратилась ко мне, а во-вторых, почему она хочет, например, не пудинг или мороженое, а стейк? Я спрашиваю неуверенно, не зная толком, как общаться с детьми:
– А почему тогда не возьмешь?
Она важно машет рукой в сторону ладонью вверх и говорит:
– Я же еще маленькая и не дотягиваюсь.
Я несколько секунд молчу, обдумывая свои дальнейшие действия.
– Ты что глупый дядя? – спрашивает она недоуменно. – Просто возьми меня на руки, чтобы я была выше и могла сама взять, – словно маленький инструктор рассказывает она мне, что делать. Я слегка хохотнул.
– Да, конечно. Пойдем, —говорю я, а она протягивает свою руку. Я, немного помедлив, беру ее за маленькую ладонь и подвожу к столу, около которого она выпускает свою руку из моей и тянет руки вверх.
Я ставлю бутылку пива на стол, беру ее под мышки и приподнимаю. Девчушка кладет на край стола свою мягкую игрушку, после берет со стола одноразовую тарелку, я помогаю ей положить в нее пару небольших кусочков стейка.
– Ты точно все взяла? – спрашиваю я, чтобы убедиться, что ей ничего не нужно.
– Да, – кивает она мне, и я ставлю ее назад на землю.
– Может, хочешь лимонад? – Предлагаю я. Она просто кивает в знак согласия, ничего не говоря. Я беру стакан лимонада и подаю ей.
Девчушка смотрит на меня своими большими глазами и говорит:
– Спасибо, ты хороший дядя.
Я лишь широко улыбаюсь и говорю:
– Не за что, ешь на здоровье, – когда слышу со спины знакомый женский голос:
– Вот ты где, непоседа.
Я оборачиваюсь и у меня кровь закипает в жилах. Передо мной стоит Стелла, одетая в простой летний сарафан с открытыми плечами, который демонстрирует ее оливковую гладкую кожу. Оранжевый цвет сарафана подчеркивает ее невероятно красивые зеленые глаза, от которых невозможно отвести взгляд.
Вдруг ее лицо делается напряженным, и она шипит, сложив руки на груди:
– Что ты делаешь рядом с моей дочерью?
– Что? – у меня глаза лезут на лоб. У нее есть дочь?
– Райли, иди ко мне, – зовет она девчушку, которая попросила меня ей помочь. Она со всех ног мчится к ней. Стелла награждает меня холодным пронизывающим взглядом и берет девочку на руки.
– Что он тебе говорил? – начинает Стелла выпытывать у своей, как оказалось, дочери, пытаясь говорить как можно тише, но я все слышу, потому что она к тому же указывает на меня.
– Я попросила дядю помочь мне взять стейк и лимонад, – излагает спокойно она. – Я проголодалась, – поджимает она свои губы, словно в чем-то провинилась. Эта девчушка сейчас похожа на маленького ангела – манипулятора, потому что она явно знала, как разжалобить окружающих в своих целях.
– Ладно, иди сядь за детский столик, а потом поиграй с ребятами, – говорит ей Стелла, после чего опускает Райли на ноги, и та идет к детскому столу.
Стелла снова складывает руки на груди, приняв грозный вид, который меня невероятно веселит.
– Что тебе было нужно от моей дочери? – впивается она в меня пронзительным взглядом воительницы.
– Она попросила ей помочь, что я и сделал, – отвечаю легко и непринужденно, ведь так все и происходило.
– Не подходи к ней больше ни на шаг, – она что, угрожает мне?
– В чем проблема? – не понимаю я причин ее недовольства, ведь я ничем не обидел ее дочь, а старался быть весьма дружелюбным.
– И вообще, что ты ту делаешь? – вопросительно поднимает она свои брови. – Провинциальная вечеринка не для таких, как ты, – заключает Стелла.
– А какой я? – отвечаю ей тем же. Эта игра меня забавляла. – Ты меня не знаешь, – бросаю ей грубым и немного нахальным тоном, пытаясь то ли убедить ее в том, что она ошибается или же наоборот подкрепить ее домыслы.
– У тебя на лице написано, что ты заносчивый и высокомерный городской засранец, – пулеметной очередью она чеканит слова своими аппетитными губами, в которые так хочется впиться. Меня безумно заводит, когда Стелла злится. Это забавно и в то же время очень сексуально.
– Если все-таки решишь меня лучше узнать, чтобы сделать правильные выводы, то позвони мне, – достаю я из своего бумажника визитку и протягиваю ей. Может это хоть немного повысит мой рейтинг в ее глазах, потому что пока я у нее не в почете, судя по реакции на наше вчерашнее расставание и сегодняшнюю встречу.
Стелла смотрит на мою вытянутую руку и резко выдергивает визитку.
– Николас Ланкастер, главный врач стоматологической клиники «Risus», – читает она вслух. – Впечатляет, – смотрит она на меня, прищурившись, будто пытается выведать какой-то ей неведомый секрет или разгадать меня.
