что встречи с ним мне все равно не избежать, не сейчас, так потом. И что мне в кафе может угрожать? Но, выглянув из квартиры, я все-таки прислушалась, вдруг кто-то прячется на лестнице? Но вроде никого не было. А, выйдя из подъезда, я полностью восстановилась. Светило солнышко, все вокруг цвело и зеленело. Какие уж тут страхи? Я быстрым шагом добралась до кафе, взяла себе кофе и большой восточный бутерброд. Восточный, потому что все его ингредиенты были завернуты в тонкую лепешку, а не положены между двумя половинками булочки, как в западном. И только я начала его есть, дверь открылась, и вошел Алексей. Вид у него был, скажем так, не ахти. Он сел за стол и на меня уставился. Я даже чуть не подавилась.
– Что вы так на меня смотрите?
– Как?
– Ненормально!
– Вы мне верите?
– Верю. И возьмите себе лучше кофе.
– Да, вы правы. Надо что-то съесть.
Он отошел, а я, наконец, доела свой бутерброд и перевела дух. Алексей вернулся с двумя чашками кофе на подносе и залпом выпил одну из них. Ну-ну! Кофе-то горячий! Он что этого не чувствует?
– Я должен вам сказать нечто важное.
– Я слушаю.
– Я был знаком со всеми четырьмя писательницами.
– Примерно о чем-то подобном я уже догадалась. И что?
–С Кузьминой мы бегали вместе в парке, притом по дальним дорожкам, чтобы там ее не видели поклонники. Около дома Соколовой я оказался неслучайно. И с Персиковой я был практически до последних минут в больнице.
– Вот про вашу связь с Персиковой я не знала.
– Так узнайте! Я был с ней вместе, потому что муж у нее тоже в это время лежал в больнице. В другой, конечно.
– Он умер?
– Нет, но насколько я знаю, он и сейчас где-то лечится. Там что-то серьезное.
– А от чего наступила смерть Персиковой?
– У нее было что-то с легкими. Началось все с легкой простуды, а потом ее самочувствие становилось все хуже и хуже.
– То есть там смерть точно была не насильственной?
– Конечно, нет. Хотя теперь я не могу это утверждать с абсолютной уверенностью.
– Вы были близки с этими писательницами?
– Да, очень близки. В самом прямом смысле.
– Но, я думаю, не только?
– Конечно, не только. Я им помогал собирать материал, заставлял работать, ведь им было не так легко в жизни, потому что надо было по несколько книг в год сдавать в издательство.
– Да, и теперь вам не позавидуешь! Источник существования иссяк, да и главным подозреваемым, того гляди, станете.
– Вот именно! Понимаете, моя связь с ними со всеми очень скоро откроется. Но я ни в чем не виноват! Ни в чем! Вы мне верите? Зачем мне было их убивать? У меня нет мотива. Зачем мне рубить сук, на котором я, пардон, сидел?
– Но они знали, что вы оказываете услуги, скажем так, не только им? То есть то, что у них есть конкурентки?
– Нет, это вряд ли! Но даже если бы знали, не стала бы ни одна из них из-за меня своих подруг уничтожать.
– Может, тогда дело в сюжетах книг? Откуда вы их брали?
– Из газет, из головы, да и не было там каких-то оригинальных сюжетов, заслуживающих внимания! Все полная чушь!
– Они повторялись у разных писательниц?
– Ну, естественно! Убит олигарх, его друг или подруга берется за расследование. В провинции погибает или работник музея, или актер, или актриса театра. Тут особых вариантов нет. Плюс, конечно, любовь. Но у писательниц были свои любимые героини и свои тараканы, поэтому догадаться, что они пишут книжки на похожие сюжеты, было нереально. То есть я клянусь вам, что убивать мне их не было никакого смысла. Да и вообще никому, насколько я знаю!
– А их мужьям?
– Ну, что вы! Это тихие интеллигентные люди! Прекрасные семьянины! Да и потом, я уверен, они ни о чем не догадывались. То есть о наших связях.
– Так, значит, все-таки сработал мистический заговор на убийство?
– Получается, что так.
– Но этого не может быть! Понимаете, в принципе, не может!
– А других объяснений нет, если только их не убивал кто-то из членов клуба.
– Ну, уж!
– И вы же не думаете, что будет еще и пятая смерть?
– С чего вдруг? Ведь в статье упоминалось только четыре фамилии.
– Нет, это какая-то непомерная чушь!
– Ничего себе чушь! Четырех человек уже на свете нет!
– Я не это хотел сказать, но вы понимаете… Вы мне поможете?
– Как?
– Конечно, раскрыв это дело.
– Как будто это так просто! Хотя вам же вроде пока ничего не угрожает? Ведь в интернете пишут о самоубийстве Михалевской, а не о том, что ее кто-то убил.
– И вы в это верите?
– Ну, исключать это совсем уж нельзя! Может быть, все писательницы, например, действовали под гипнозом.
– Но тогда убийца тот, кто их гипнотизировал!
– А кто-нибудь из окружения писательниц владел такими навыками?
– Не знаю. Кстати, вы видели на последнем шоу парня, который тоже оказался членом детективного клуба?
– Да.
– Между прочим, мы с ним ходим в один и тот же спортивный клуб.
– Ну, и что?
– Его зовут Константин, и он очень хорошо натренирован. И кто-то мне говорил, что он вообще увлекается всякими там боевыми искусствами – хорошо стреляет, прекрасно владеет ножом. Вполне возможно, что он еще и гипнотизер.
– Да? А вы можете навести об этом Косте какие-нибудь справки?
– Вполне, схожу на тренировку в клуб и поговорю с тамошними ребятами. Наверное, все уже в курсе про его явление в телевизоре.
– Хотя с другой стороны, зачем ему это надо?
– Ну, не знаю. Может, сделать это попросила его девушка.
– Таня? Да нет, что вы… Притом, похоже, что парень привык принимать все решения сам.
– Тогда кто? А так у нас есть хотя бы один подозреваемый.
– Но лично я вообще не могу подозревать кого-то из членов клуба. Они мне все нравятся.
– А я?
– Вы тоже, Алексей.
– Ладно, хоть так.
– И что же нам делать?
– Думать!
– Завтра, кстати, похороны Кузьминой. Вам это известно?
– Ага, а послезавтра Михалевской?
– Да.
– Так скоро!
– Про Кузьмину сообщили, что ее похоронят там же, где и Соколову.
– Да, теперь всех более-менее известных людей на том кладбище хоронят.
– Вы пойдете?
– Наверное, да. А вы?
– Тоже.
– Значит, там, Алексей, мы и встретимся. И будем надеяться, что эта встреча нам что-нибудь даст.
– То есть вы думаете, что туда придет убийца, и мы сможем сложить два и два?
– Не знаю. Может, и придет. А пока
