в этом я и не сомневался. По телефону говорит, что хорошо. Но я ей не особо верю.
– Вообще-то я бы тоже ее словам не поверила.
– А вы с той теткой из клуба виделись?
– Почему вы думаете, что мы должны были видеться?
– А разве нет?
– И какой ответ вы хотите от меня услышать?
– Любой. Потому что я и без него уверен, что вы с ней встречались, а, может быть, и еще с кем-нибудь из их клуба. Сюда-то вы зачем пришли?
– А вы?
– За дополнительной информацией.
– Какой?
– К размышлению.
– Вот и я тоже.
– Но что-то долго эту встречу не начинают.
– Вы думаете, что с Кузьминой что-то случилось?
– Что-то уж точно. Только вот что? Может быть, она в пробке стоит, а, может быть, у нее простуда, или, может быть…
– Ой, не надо! Я даже думать об этом боюсь!
Между тем, люди в зале, а, в основном, это были женщины, расходиться не собирались. Скорее всего, все смотрели то шоу по телевидению и поэтому ждали хоть каких-то объяснений. Наконец, в зал вошла милая девушка и сказала, что пресс-конференция сегодня не состоится, и о времени ее проведения будет сообщено дополнительно. А вот новую книжку писательницы, те, кто хочет, может приобрести прямо сейчас. После этого в зал вошли парни с коробками в руках, и в них лежали книги. Алексей пожал плечами.
– Ясно, что ничего неясно. А вы кофе выпить не желаете? Тут внизу хороший кафетерий.
– Я бы и съела что-нибудь. У меня, когда волнуюсь, всегда очень аппетит разыгрывается.
За кофе и бутербродом Алексей о наших запутанных делах не говорил, видно не хотел мне портить настроение. Зато потом, когда мы вышли, на улицу, он произнес.
– Я думаю, что скоро мы опять с вами встретимся.
– И я даже догадываюсь где.
– Да? И где?
– Завтра похороны Соколовой, и вы обязательно туда придете. Впрочем, как и я. Поэтому до встречи!
– До встречи! Знаете, а вы мне очень нравитесь!
– Приятно! А как же ваша знакомая писательница? Михалевская? Разве вы о ней уже забыли?
– Нет, что вы! О ней так просто не забудешь! Я просто констатирую факт, что вы мне нравитесь. Только и всего!
– Ладно, верю, до встречи.
– До скорой встречи!
Я пошла домой, а по дороге позвонила Серафиме и рассказала о неудавшейся пресс-конференции. Она, конечно, разволновалась и сказала, что немедленно включит телевизор, вдруг там покажут какие-нибудь новости об исчезнувшей писательнице. На этом мы и расстались, но не прошло и десяти минут, как у меня снова зазвонил телефон. Это опять была Серафима. У меня сжалось сердце. Хотя оказалось, что зря. Никаких новостей о Кузьминой пока не было, но она стала настаивать на немедленной встрече.
– Зачем?
– Как вы не понимаете! Все очень серьезно! Я на девяносто девять процентов уверена, что в ближайшее время новости будут и невеселые!
– Слушайте, давайте немного подождем, хотя бы до завтра. Не будем впадать в панику! Человек не иголка. У него есть родственники, друзья, издательство, в конце концов. Пусть они ее и ищут!
– Хорошо! Но я сердцем чувствую, что случилось что-то нехорошее!
Но что мы вообще могли поделать? Ни я, ни члены детективного клуба не были с этой третьей писательницей даже знакомы.
До самой ночи я с тревогой следила за выпусками новостей, ну, а потом отправилась спать. Всю ночь меня мучили кошмары, а утром первое, что я прочитала на новостном портале, – это то, что известная писательница детективов найдена мертвой на аллее парка рядом с домом, в котором жила, и причина ее смерти – стреляная рана от ружья, которое валялось рядом. И смерть ее наступила примерно сутки назад.
Так, свершилось то, чего мы все ждали и боялись! И теперь это была явно насильственная смерть. А, значит, члены клуба опять будут в центре внимания. Но не расскажут ли они кому-нибудь обо мне? Думаю, что нет. Я же им нужна, как человек, играющий на их стороне, но о котором никто не должен знать. Но неужели все-таки они буду главными подозреваемыми?
Поэтому я оправилась туда, куда и собиралась, – на кладбище. Народу там было очень много, и это была публика, ждущая своего кумира, чтобы с ним проститься. Наконец, показалась несколько больших машин. Многие женщины заплакали. Я вообще-то даже не догадывалась, что творчество Соколовой так ценилось. Неожиданно меня кто-то взял за локоть. Я вздрогнула. Это был Алексей. В руках он держал две розы.
– А вот и я! Новость дня слышали?
– Про Кузьмину?
– Конечно.
– А знаете, какая главная версия ее гибели?
– Нет. И какая?
– Самоубийство!
– Да не может такого быть! Таких совпадений не бывает! Три писательницы детективов погибли практически одновременно, и нет никакого криминала?
– Я узнал это по своим каналам и тоже крайне удивился. Зато, представляю, как обрадуются члены вашего клуба! В переносном, конечно, смысле.
– Да уж! Но их опять обязательно пригласят на ток-шоу. Такой повод! Хотя с чего вдруг этой третьей детективщице за ружье было хвататься?
– Может, нервы сдали. Не каждая женщина двух подруг так странно теряет.
– Почему? В первых же двух случаях криминала не обнаружено. Или мы о чем-то не знаем? А что ваша знакомая писательница говорит?
– Михалевская? Ничего! Молчит.
– А, может, это она?
– Что она?
– Ну, она все их прикончила! Ведь они, что не говорите, были ее конкурентками?
– Да, ладно вам! Она нормальная женщина и на такое не способна! Как, впрочем, и вы!
– А причем здесь я?
– Притом! Вы ведь тоже себя подозрительно ведете. Зачем вам все эти расследования? Хотя, отвечая на ваш вопрос, скажу, что в читателях у Зои недостатка нет! Поэтому уж кто-кто, только не она! Притом Михалевская со всеми ладила, и даже по радио вместе с какой-то из этих трех погибших писательниц выступала!
– Да? И откуда вы все знаете? Столько подробностей!
– А что вы на меня так смотрите? Неужели вы думаете, что я имею к этому какое-то отношение?
– Ничего я не думаю!
– А я вот думаю!
И тут я увидела знакомые лица! Это же члены клуба! Пенсионер Георгий Ваганович, с которым я говорила, и бабушка Александра Васильевна, которая вязала на шоу. Сладкая парочка! Только что они тут делают? Или, может быть, их тянет взглянуть на дело своих рук и один из них убийца? Вполне возможно!
Но когда они ко мне приблизились, я с ними поздоровалась. И, к моему удивлению, они не прошли мимо, а остановились. Я не придумала ничего другого, как
