— Хочу, чтобы ты вернулась. Хотя бы в «Стаю».
— Отказываюсь, — ответила Мэй без колебаний.
— Мне нужна твоя помощь. Я собираюсь вернуть дочь, жену и брата.
Взгляд Мэй изменился. Совсем чуть-чуть, едва заметно, но все же растаяла одна крохотная льдинка из того бесчисленного множества, которое хранилось в бездонном колодце ее черных глаз.
— Это невозможно, — ответила она. — Некоторые вещи нельзя простить. И ты знаешь, что я прекрасно понимаю Валерию. Вы — чудовища.
— Мы — это наша семья, или только я и мать?
— Ты и Ришари — это все, что осталось от вашей семьи, — с ненавистью ответила Мэй, но когда она произносила слово «семья», Ичиро увидел то, что хотел, в ее глазах, услышал то, что ожидал услышать, в ее голосе.
— Нет, Мэй. Дженази вернулся.
Сыну Богини Юга не пришлось долго ждать момента, когда тяжелая винтовка аккуратно ляжет на пол у ног своей хозяйки, словно какой-то домашний зверек.
— Сегодня или завтра он уже будет во Фламби. Я хочу остановить его. Не могу допустить, чтобы он забрал Ранмаро так же, как и Юрику.
— Юрика уже с ним? — мысли Мэй витали уже очень далеко, по ту сторону океана, над одним тихим маленьким городком. — Как она?
— Она с Дженази, сестра.
— Не называй меня так, — отрезала Мэй, приходя в себя.
Ичиро, вновь поймав ее глубоко враждебный взгляд, и сам вдруг ощутил приступ неприязни к девушке. Совершенно новое чувство по отношению к ней. Наверное, все дело в том, что сейчас в его жизни очень многое поставлено на кон.
— Я буду ждать тебя внизу десять минут. Решай быстро, — достаточно зло бросил Ичиро, выходя из квартиры. — Дженази вернулся неожиданно для всех нас. Так же неожиданно он может и исчезнуть.
Зная, что получит ответ в любом случае, сын Богини Юга стал быстро спускаться по лестнице вниз.
***
17 июля 998 года.
Пронзительный вопль новорожденной с легкостью преодолел препятствие в виде тяжелой дубовой двери, сообщив порядком изнервничавшемуся Ичиро, что спустя девять месяцев ожидания его сестра наконец появилась на свет. Как много это значило для него? Сложно передать словами, особенно после того, как он потерял возможность видеться с Викторией и Ранмаро. Винсенту-Мэй он вряд ли когда-нибудь сможет считать частью семьи — четырнадцатилетняя девчонка-яо не более чем кукла для его матери. Впрочем, только ей Ришари позволила принимать у себя роды.
— Ичи! — истошный вопль Винсенты (Ришари дала Мэй это имя сразу после удочерения) на девять десятых состоял из глубокого животного ужаса, а то, что осталось, было зовом о помощи, настолько сильным, что тело Ичиро начало действовать само по себе.
Превратив прочную дверь в облако щепок, он ворвался в комнату, выбранную для родов, и приготовился разорвать на части любого, кто только что рискнул
посягнуть на жизнь его матери и сестер. И остолбенел, когда понял, что происходит: Мэй голыми руками держала лезвие меча Богини Юга, которая собралась пронзить тело своей новорожденной дочери. Разница в силе была несравнимой, но девочке как-то удалось остановить клинок в паре сантиметров от тела ребенка. И к огромной удаче Мэй, это был не гибельный клинок Дженази — его Ришари на время беременности держала от себя подальше.
У Ичиро не было времени спрашивать, что происходит, и как именно ему следует поступить, он решил, когда увидел совершенно безумный взгляд матери.
Стремительный бросок вперед — и он в прыжке вытащил сестру из-под острия меча, сбросив с кровати мать и Мэй. Вместе упали на пол, только Ичиро сразу же откатился в угол, повернувшись к матери спиной и бережно прижимая новорожденную к груди. И он был готов, когда меч Ришари пронзил его тело насквозь, чтобы только добраться до ребенка.
Лезвие вышло чуть выше головы девочки — мгновенье назад Ичиро опустил ее в район солнечного сплетения. И он тут же свободной рукой схватил его, не позволяя матери вытащить меч из тела и нанести новый удар.
— Что ты делаешь? — совершенно спокойно спросил он.
— Мне кажется, это очевидно, — Ичиро не видел лица матери, но хорошо представил маску дикого зверя на его месте, стоило ему только услышать этот ненавидящий все и вся голос. — Хочу убить ее.
— Зачем? — говорить, когда правое легкой пронзила полоса стали, было не очень удобно, поэтому Ичиро решил обойтись только самыми простыми и короткими фразами.
— Ты разве не чувствуешь? — Ришари еще раз попыталась вытащить меч, забыв, похоже, что не так давно сказала сыну, что он достиг уровня своего дяди. — Она совершенно обычная. Совершенно обычная! Самый! Обычный! Ребенок! У нее нет мистической способности!
— Это не повод ее убивать! — сквозь слезы прокричала Мэй, обхватив приемную мать за талию и пытаясь оттащить ее от брата и сестры.
— Не смей мне перечить, Винсента! Пусть лучше она умрет сейчас, чем…
— Я тоже не понимаю, мама, — Ичиро почувствовал, что она смогла вытащить клинок на полсантиметра. А потом сдалась и выпустила меч из рук. Поднявшись с колен и развернувшись, он видел, как она, шатаясь, подошла к широкой кровати и упала на нее навзничь. Мэй не отходила от нее.
— Я так много сделала для того, чтобы она родилась… Так много… А она — простой ребенок? Убери ее как можно дальше от меня, Ичиро. Убери, потому что если я увижу ее снова, вы меня уже не сможете остановить.
***
Ичиро, уже седьмую минуту ожидая Мэй, с трудом отогнал прочь страшные воспоминания. Сразу же разболелся шрам на правой руке — след от укуса Юрики до сих пор давал о себе знать. Шрам на бессмертном нестареющем теле, которое за считанные минуты, если не секунды, восстанавливает поврежденные органы и потерянные конечности.
— Ты ошиблась, мама. Юрика далеко не обычный ребенок, — произнес он. Тогда, шестнадцать лет назад, он оставил сестру по ту сторону океана, в городе Ховине. Мама отказалась давать ей имя. Мэй сделала это за нее.
Когда прошло десять минут, а сводная сестра так и не спустилась, Ичиро ушел. «Стая» собрана и готова к бою. Конечно, Мэй смогла бы надолго вывести Дженази из боя, но раз ее не будет, то ему лично придется показать дяде, что мать не зря назвала его преемником одного из сильнейших Гвардейцев Хаоса.
Глава 5. Сказки и человек, который не сдается. Враг
12:50, 18 июля 1014 года, четверг. Федерация демократических республик Вердиро, поезд 099 ВА «Кристон-Баррау».
Ощущение неправильности происходящего не оставляло Юрику, даже когда поезд тронулся и Ховин остался позади. Слишком большое впечатление на нее произвело странное поведение стражей порядка, которые искали их по всему городу с огромным служебным рвением — и не находили. А ведь они даже не прятались… По пути к вокзалу им трижды попадались патрули, да и у самих касс охрана была удвоенной, но никто не обратил на них внимания. Смотрели как на пустое место, принимали за кого-то другого, забывали, что видели… Апогеем всего этого театра абсурда стало ничем не объяснимое поведение инспектора Просперо, который вообще застыл истуканом, стоило ему только попытаться остановить девушку и Дженази. Дженази… Юрике не приходилось сомневаться в том, что это его рук дело, только что-либо объяснять ей дядя не собирался. И сейчас он, вместо того, чтобы уделить племяннице хотя бы несколько минут внимания, задумчиво шелестел страницами газет.
Перед тем, как сесть в поезд, Дженази купил сразу два издания: «Новости Федерации» и «Загадки прошлого». С первой Юрика и сама была не прочь ознакомиться, а вторая относилась к презираемой ею «желтой прессе». Уже при одном только виде заголовка «Гвардия Хаоса — вымысел или реальность?» она закатила глаза и предпочла вид за окном, так как «Новости» пока были в руках дяди.
