— Как загорал, Бронька?.. А ночью не боялся?.. А тунгусская русалка не приходила к тебе?..
Тихий табор сразу ожил. Смех, говор, шутки. Закипела работа. Устанавливали палатки, сооружали кухню и столовую. А Бронька с Колей и Митей взялись за устройство лабаза из трех сосен-опор. Митя написал объявление:
«Продсклад Лев Мам партии работает с 08 до 17. Выходной — дождик».
А сверху вырезал ножом череп со стрелками и написал:
«Заминировано».
Шумно и весело стало в глухом уголке безлюдной тайги. А Огдында-Москит все так же невозмутимо несет свои воды в Левую Маму, а та, сливаясь с Правой Мамой, передает их Лене, тихо и таинственно шепчет она великой реке: «Ко мне человек пришел… Слышь, с молотком… Ко мне пришел человек…»
И вот наконец первый маршрут!
Их было трое: Зэн — коллектор, Митя Брага — промывальщик и Бронька — металлометрист.
Зэн совсем молодой, начинающий геолог. Прибыл в Подлеморье из далекой Украины на практику. В нем не по годам серьезная рассудительность, и он чем-то, почти неуловимым, смахивает на старичка. Ребята в шутку звали его «диду». Как и все украинцы, он любил свои звучные, прекрасные песни и умел петь.
Тщательно готовились ребята в первый маршрут. В рюкзаки сложили все необходимое. Перед выходом Зэн, загибая пальцы, шептал: «Мешочки для шлихов, лоток для промывки, скребок, лопата, геологический молоток, карта, пикетажная книжка…»
В этом маршруте они должны были произвести геологическую съемку по первой речке, впадающей в Огдынду-Москит справа. Дойдя до нее, Зэн проверил по карге ориентиры и весело сказал:
— Здесь, хлопцы, и начнем шлиховое опробование. Сначала отдохнемте.
В Керме-речке, которую собираются промывать геологи, вода что детская слезинка. Брось дробинку — найдешь.
Митька увидел золотистый камушек, схватил его и под частушку пустился в пляс:
Деньги брякают в кармане.Девки бегают за нами.
— Ну, Бронька, держись! Заведет нас в ресторан и рявкнет: «Шире грязь! Митька-чалдон пришел с дружками!» — смеется Зэн.
Митя вытащил из рюкзака лоток, накидал со дна ручья песок и начал промывать.
Промывал он довольно долго. От напряжения на угреватом лице Митьки выступили мелкие капельки пота.
— Дай помогу, — предлагает Зэн.
— Это ни от лотка, солнце припекло, — отмахивается Митька и, улыбаясь, говорит: — Вот намою золотишка и драпану в город!
— А ну, покажи-ка твое «золото», — смеется Зэн. На дне лотка осели маленькие песчинки. — Хорошо, высыпай в мешочек!
Зэн отметил в книжке дату, место взятия шлиха и скомандовал:
— Айда, хлопцы, дальше!..
Первый маршрут был однодневный. К пяти часам вечера речка была уже промыта, и парни повернули в обратный путь.
На таборе находилась повариха Соня да несколько вновь прибывших геологов. Среди них выделялась старший геолог Нонна Дружинина. Даже грубая таежная одежда не могла скрыть ее стройной фигурки. Шла оживленная беседа. Слышались смех и восклицания. Что-то уж очень смешное рассказывала Нонна.
Подойдя к геологам, Бронька, чтоб не помешать беседе, тихо сел на поваленное дерево.
Огромные голубые глаза весело сверкали на красивом лице девушки. Тонкие, длинные пальцы нет-нет да поправят пышные волосы. Сквозь мягкую женственность чувствовалась воля, гордость и недоступность.
Заметив земляка, Нонна оставила собеседников и подсела к Броньке.
— Ну, как, привыкаешь к нашей жизни? — спросила она.
— Да она нам с детства примелькалась.
— Письма-то получаешь?
— Редко.
— А я тебе привезла!.. Знаешь от кого? Отгадай, а не то заставлю плясать.
— От кого же? — Бронька сделал смешное лицо, закрыл глаза и начал гадать на пальцах.
Нонна рассмеялась.
— Бери уж. — И, порывшись в полевой сумке, подала голубой конверт.
Бронька сразу узнал почерк. Обожгло всего. Позабыв поблагодарить Нонну, он бросился к палатке.
Вера писала, что поисковые работы идут удачно. Погода хорошая. Но настроение испортил несчастный сличай: медведь сильно поранил радиста. Вертолет увез со в больницу.
«Не знаем, что будет с ним. Броня, будь осторожней в тайге. Я очень скучаю по тебе. Единственное мое утешение, что осенью мы встретимся и уедем в Иркутск учиться.
Крепко-крепко целую. Вера».
Бронька тут же написал ей ответ. Закончил уже начатое письмо матери. В дневнике записал всего несколько слов:
«…Работа нравится. Все время в тайге. Вера во время наших ночных прогулок по морскому берегу хотя и заочно, ко хорошо ознакомила меня с работой в геологоразведке, с местным рельефом… Завтра Зэн и я выходим в двухдневный маршрут. Разговаривал с Нонной Дружининой. Она вошла в годы и стала совсем красавицей. Удивляюсь, ей уже двадцать четыре стукнуло, а еще не замужем…»
С утра небо снова стало хмуриться, обещая ненастье. Несмотря на это, геологи вышли в очередной маршрут. В этот раз они должны были пройти по Средней речке до гольца, перевалить через него и, спустившись к безымянному озерку, заночевать.
Ведя геологическую съемку, они поднимались все выше и выше. Под конец перед ними оказалась круча, покрытая россыпью, — чуть тронь, обвалится. Страшно было смотреть вниз.
Лишь к обеду, мокрые от лившего ручьями пота, взобрались на вершину гольца. Нежданно раскрылись пять голубых незабудок — пять озер, обрамленных нежно-зеленым бархатом летней тайги.
— Смотри, «диду», у тебя на родине этого и за деньги не увидишь! — показал вдаль Брага.
Зэн добродушно усмехнулся и ответил:
— Для этого я и учился на геолога, чтобы не только мог увидеть эту красоту, но и покопаться в ней.
— Вид-то хороший, да страшноватый к нему спуск, — тихо сказал Бронька, озабоченно всматриваясь в ущелье, которое мрачно ощерилось гранитными клыками.
Перекусив, парни пошли искать спуск. В одном месте, заглянув в пропасть, Митя громко крикнул. Вместе с эхом раздался сильный грохот. Геологи отпрянули в испуге.
— Обвал!.. От звука! — проговорил бледный Зэн.
— Не может быть, чтоб мой голос так рубанул…
— Ты, Брага, поосторожней, голосина-то у тебя, что у самого Шаляпина, даже горы рушит…
— А черт его знал!
Пройдя еще метров триста, нашли хоть и опасный, но сносный проход.
Только поздно вечером измученные парни едва доплелись до назначенного места. При их приближении закрякали утки, раздался шум от множества крыльев, отчаянно шлепающих по воде.
Стемнело. Опытный таежник, Бронька сразу же вооружился топором и пошел искать сухое дерево.
