лапочки раскидала: «Из-за кукушечки, из-за горюшечки, из-за ябедницы я, ворона-праведница, пострадала! Ничем крестьянина не обижаю: поутру рано на гумно вылетаю, крылышками разметаю, лапочками разгребаю — тем себе и пищу добываю! Она, кукушечка, она, горюшечка, она, ябедница, она, клеветница! Крестьянин нажнет один суслон[30], кукушечка прилетит и тот сдолбит! Больше того под ноги спустит!..»
И выслушали Воронины слова. И ворону подхватили, на красный стул посадили. А кукушечку-горюшечку, в наказание ей, в темный лес отправили на тридцать лет, а поглянется — живи хоть весь век!
И теперь кукушка в лесу проживает и гнезда не знает!
23. Сказка о Ерше Ершовиче, сыне Щетинникове
Ершишко-кропачишко, ершишко-пагубнишко склался на дровнишки со своими маленькими ребятишками; пошел он в Кам-реку, из Кам-реки в Трос-реку, из Трос-реки в Кубенское озеро, из Кубенского озера в Ростовское озеро и в этом озере выпросился остаться на одну ночку, от одной ночки на две ночки, от двух ночек на две недели, от двух недель на два месяца, от двух месяцев на два года, а от двух годов жил тридцать лет.
Стал он по всему озеру похаживать, мелкую и крупную рыбу подкалывать. Тогда мелкая и крупная рыба собралась во един[31] круг и стала выбирать себе судью праведного — рыбу сом с большим усом: «Будь ты, — говорят, — нашим судьей!»
Сом послал за ершом — добрым человеком и говорит: «Ерш, добрый человек! Почему ты нашим озером завладел?» — «Потому, — говорит, — я вашим озером завладел, что ваше озеро Ростовское горело снизу и доверху, с Петрова дня и до Ильина дня, выгорело оно снизу и доверху и запустело!» — «Ни вовек, — говорит рыба сом, — наше озеро не гарывало! Есть ли у тебя в том свидетели, письменные грамоты?» — «Есть у меня в том свидетели и письменные грамоты: сорога-рыба[32] на пожаре была, глаза запалила — и понынче у нее красны!»
И посылает сом-рыба за сорогой-рыбой. Стрелец-боец, карась-палач, две горсти мелких молей[33], туда же понятых[34] (это государские посыльщики) зовут сорогу-рыбу: «Сорога-рыба! Зовет тебя рыба сом с большим усом пред свое величество!»
Сорога-рыба, не дошедчи рыбы сом, кланялась. И говорит ей сом: «Здравствуй, сорога-рыба, вдова честная! Гарывало ли наше озеро Ростовское с Петрова дня до Ильина дня?» — «Ни вовек, — говорит сорога-рыба, — не гарывало наше озеро!» Говорит сом-рыба: «Слышишь, ерш, добрый человек! Сорога-рыба в глаза обвинила!» А сорога тут же примолвила: «Кто ерша знает да ведает, тот без хлеба обедает!».
Ерш не унывает, на бога уповает. «Есть же у меня, — говорит, — в том свидетели и письменные грамоты: окунь-рыба на пожаре был, головёшки носил — и понынче у него крылья красны!»
Стрелец-боец, карась-палач, две горсти мелких молей, туда же понятых (это государские посыльщики) приходят и говорят: «Окунь-рыба! Зовет тебя рыба сом с большим усом пред свое величество!»
И приходит окунь-рыба. Говорит ему сом-рыба: «Скажи, окунь-рыба, гарывало ли наше озеро Ростовское с Петрова дня до Ильина дня?» — «Ни вовек-то, — говорит, — наше озеро не гарывало! Кто ерша знает да ведает, тот без хлеба обедает!»
Ерш не унывает, на бога уповает, говорит сом-рыбе: «Есть же у меня в том свидетели и письменные грамоты: щука-рыба, вдова честная, скажет истинную правду! Она на пожаре была, головешки носила — и понынче черна!»
Стрелец-боец, карась-палач, две горсти мелких молей, туда же понятых (это государские посыльщики) приходят и говорят: «Щука-рыба! Зовет рыба сом с большим усом пред свое величество!» Щука-рыба, не дошедчи рыбы сом, кланялась: «Здравствуй, ваше величество!» — «Здравствуй, щука-рыба, вдова честная! — говорит сом. — Гарывало ли наше озеро Ростовское с Петрова дня до Ильина дня?» Щука-рыба отвечает: «Ни вовек-то не гарывало наше озеро Ростовское! Кто ерша знает да ведает, тот всегда без хлеба обедает!»
Ерш не унывает, на бога уповает. «Есть же, — говорит, — у меня в том свидетели и письменные грамоты: налим-рыба на пожаре был, головешки носил — и понынче он черен!»
Стрелец-боец, карась-палач, две горсти мелких молей, туда же понятых (это государские посыльщики) приходят к налим-рыбе и говорят: «Налим-рыба! Зовет тебя рыба сом с большим усом пред свое величество!» — «Ах, братцы! Нате вам гривну[35] за труды и за волокиту; у меня губы толстые, брюхо большое, в городе не бывал, пред судьями не стаивал, говорить не умею, кланяться, право, не могу!»
Эти государские посыльщики пошли домой; тут поймали ерша и посадили его в петлю. А по ершовым-то молитвам бог дал дождь да слякоть: ерш из петли и выскочил; пошел он в Кубенское озеро, из Кубенского озера в Трос-реку, из Трос-реки в Кам-реку. В Кам-реке идут щука да осетр. «Куда вас черт понес?» — говорит им ерш.
Услыхали рыбаки ершов голос тонкий и начали ерша ловить. Изловили ерша, ершишку-кропачишку, ершишку-пагубнишку! Пришел Бродька — бросил ерша в лодку, пришел Петрушка — бросил ерша в плетушку. «Наварю, — говорит, — ухи да и скушаю!»
Тут и смерть ершова!
24. Байка[36] о щуке зубастой
В ночь на Иванов день родилась щука в Шексне, да такая зубастая, что боже упаси! Лещи, окуни, ерши — все собрались глазеть на нее и дивовались такому чуду. Вода той порой в Шексне всколыхалася; шел паром через реку да чуть не затопился, а красные девки гуляли по берегу да все порассыпались. Экая щука родилась зубастая! И стала она расти не по дням, а по часам: что день, то на вершок[37] прибавится; и стала щука зубастая в Шексне похаживать да лещей, окуней подавливать: издали увидит леща, хвать его зубами — леща как не бывало, только косточки хрустят на зубах у щуки зубастой!
Экая оказия случилась в Шексне! Что делать лещам да окуням? Тошно приходится: щука всех приест, прикарнает[38]. Собралась вся мелкая рыбица и стала думать, как извести щуку зубастую да такую торовастую[39]. На совет пришел и Ерш Ершович и так наскоро сказал: «Полноте думу думать да голову ломать, полноте мозг портить, а вот послушайте, что я буду баить. Тошно нам всем теперь в Шексне: щука зубастая проходу не дает, всякую рыбу на зуб берет! Не житье нам в Шексне, переберемтесь-ка лучше в мелкие речки жить — в Сизму, Коному да Славенку;
