— Нет, сэр, быть этого не может! — продолжал меж тем О`Ларри. — Я верю, что вы настоящий ирландец и не опуститесь до такого! Так помогите же нам, слугам нашего Императора и Короля! Это займет всего несколько часов, после чего Вы сможете вернуться к написанию "Афины и Ареса у Яблока Раздора". Кроме того, это оплачиваемая работа, мистер О`Хара. Опять же, благодарственное письмо от полиции в вашу Художественную Академию никак не может скверно сказаться на обучении, а вот положительно — очень даже может. Ну же, мистер О`Хара, решайтесь!
— Ох, ну хорошо. — оглушенный напором инспектора парень затряс головой. — Там, я так понимаю, графика? Или что-то надо будет и в цвете?
Во двор обители Святой Урсулы мы возвратились еще до того, как мистер О`Кучкинс закончил дагерротипию. Молодой О`Хара, как выяснилось, интересовался и этим методом получать изображения, вступив в малопонятный мне разговор с О`Кучкинсом. Что-то вроде:
— А отчего не использовать калотипический или амбротипический аппараты?
— Потому, сэр, что металлическая пластина, хотя и дороже, но она и прочнее. А бумажные калотипы и стеклянные амбротипы слишком подвержены случайной порче, что для полиции неприемлемо. Хотя, признаю, последние фиксируют картинку много, много быстрее.
Наконец мистер Бредли закрыл объектив крышкой, и начал разбирать аппарат. Меня старший инспектор оставил при себе, на случай если придется, как он выразился, "что-то ломать или отдирать", остальных же констеблей, закончивших прочесывать двор, отправил обратно на участки.
— Итак, — произнес мистер Ланиган, когда мы все четверо оказались внутри домика, — что же мы имеем? Пять леди, членов опекунского совета Института Благородных Девиц собрались у его директрисы попить чаю.
— С пирожными. — О`Ларри взял одно из них с подноса. — Хм, словно и не простояли столько времени на открытом воздухе, какие нежные. А запах… Хм-м-м, какой интересный запах…
Инспектор принюхался, нахмурил брови, и решительно отделив верхний бисквит от нижнего, принялся внимательно изучать крем. Мистер Ланиган тоже взял пирожное и последовал его примеру.
— Черт возьми!!! — ошарашенно произнес он.
— Да, сэр. — кивнул О`Ларри. — Так и есть. Опий-сырец.
Глава III
В которой констебль Вильк все еще исполняет свои служебные обязанности, приносит вести, проливает свет на происхождение ниппонского кинжала (но благодарности за это не получает), а суперинтендант Канингхем заполучает на свой участок нового сотрудника, который немедленно просит его об одолжении.
— Опий? Я так и думал. — сказал доктор Уоткинс, снял с переносицы пенсне в золоченой оправе, и начал протирать его стекла носовым платком. — Все симптомы указывали на отравление именно опиатами, хотя уверенности быть, разумеется, не могло. Премного Вам благодарен, констебль, за доставленные известия.
— Это мой долг, сэр. — ответил я.
Разумеется, долг. И, разумеется, мой. Не побежит же к доктору инспектор, о том, чем именно леди отравили сообщать. Ему место преступления надо осматривать, проводить допросы, а на то, чтобы известить мистера Уоткинса, при нем констебль находится, когда посыльных мальчишек из сыновей полисменов нет.
— Теперь главное не давать им теплого питья ближайшие несколько дней. И, само собой, алкоголь. — задумчиво произнес доктор, ни к кому, собственно не обращаясь. — Слыхивал я про то, что некоторые любители этого зелья потребляют его с горячим чаем, как халву, но сталкиваться не приходилось, да… Скажите, констебль, а имена пострадавших уже известны? Мне надобно уведомить их родных о состоянии леди и месте их нахождения.
— Да, сэр, известны, их опознала сестра Евграфия. — ответил я, извлекая из нагрудного кармана свой блокнот. — С вашего позволения, инспектор О`Ларри поручил сообщить о судьбе несчастных их родне именно мне.
— Буду весьма вам благодарен, мистер Вильк. — кивнул доктор, продолжая тереть стекла платком. — А вы не сообщите их имена и для меня?
— Это не положено… — я даже и не знал, можно ли доктору в таком отказать. В конце-концов, именно он оказывает помощь, вероятно, будет производить какие-то записи и отчеты, каковые, вполне возможно, затем будут затребованы в материалы дела. — Думаю, не произойдет ничего страшного, если я скажу вам их имена, сэр.
Я открыл блокнот.
— Первая. Мисс Элизабет Суонн, дочь губернатора Тринидада, выпускница Института Благородных Девиц позапрошлого года и член его попечительского совета, проживает на Розмари-роуд, в доме девять. Вам записать?..
— Я запомню. — мистер Уоткинс убрал платок в левый карман пиджака, пенсне же положил во внутренний. — У меня хорошая память. Будьте добры, продолжайте, констебль.
— Как Вам будет угодно, сэр. Вторая, миссис Мэрион Конолли, леди Борзохолл, супруга эрла Борзохолла, секретарь попечительского совета и статс-дама Ее Величества Королевы Матери. Третья — миссис Кэтрин Куртц, баронесса Халадан, член попечительского совета, вдова, проживает на Набережной Лип, дом пять. Четвертая, мисс Ивни Африк, виконтесса Мойлург, казначей попечительского совета, фрейлина Ее Величества. Пятая, миссис Кила Стюарт, вдова эрла Колмайна, мать и опекун юного эрла Оссиана Колмайна. Председатель опекунского совета института, сэр, проживает в своем загородном имении Колмайнхолл.
— Бог мой, констебль, вы еще и в поместье отправитесь? — изумился доктор Уоткинс.
— Нет, сэр, я извещу лишь родню мисс Суонн и миссис Куртц. В Колмайнхолл отправят посыльного на локомобиле, а ко Двору, вероятно, вести доставит комиссар Дубровлина — инспектор Ланиган уже послал ему рапорт с констеблем Стойкаслом.
— В ближайшее время стоит ожидать нашествия придворных чинов. — иронично усмехнулся доктор. Кажется, это не казалось ему сколь-либо важным. — Скажите, констебль, а что, поиски отравителя ничего так и не дали?
— Увы, сэр. Судя по всему негодяй покинул место преступления через калитку. Вместе с ним пропала и привратница, сестра Епифания.
— Хм, пропала? Не убита, не отравлена опием, а похищена или бежала?
— Похитить её было бы довольно трудно, сэр. — ответил я. — Сестра, дама весьма габаритная, если вы понимаете о чем я. Дебелая. Не уверен, что похитить ее без долгого сражения удалось бы даже мне, а я был чемпионом района по боксу, не сочтите за похвальбу.
— Ну, ей ведь могли подложить в еду все того же опия, констебль. — покровительственно улыбнулся мне мистер Уоткинс. — А затем незаметно загрузить в кэб, и увезти.
— Сильно в этом сомневаюсь, сэр. — я решительно отмел предположение доктора. — Сестра Епифания не любительница сладкого.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
