— Ну, ей ведь могли подложить в еду все того же опия, констебль. — покровительственно улыбнулся мне мистер Уоткинс. — А затем незаметно загрузить в кэб, и увезти.
— Сильно в этом сомневаюсь, сэр. — я решительно отмел предположение доктора. — Сестра Епифания не любительница сладкого.
— Вы ее знаете? — доктор приподнял бровь.
— Немного. — кивнул я. — Меня часто ставят на дневные дежурства в районе обители Святой Урсулы. Сестра же Епифания нередко ходит ходит на рынок, по поручению матери-настоятельницы, одна… Ходила, по ее поручению, прошу извинить. Она в обители чем-то вроде интенданта. Иногда я помогал ей донести корзины с продовольствием — хотя она и сильная женщина, но все же женщина. Вот и сегодня, например, помог ей донести из порта какие-то книги и предметы в опечатанном мешке — передали с попутным кораблем из Ниппона.
— Даже так? А что именно передали, вы не знаете?
— Увы, нет, мешок, как я говорил, был опечатан. Сестра говорила о каких-то трактатах — кажется богословском, о любви к ближнему, садоводческом, про пупсики…
— Возможно, про персики, констебль? — поправил меня доктор.
— Вполне может быть и так, мистер Уоткинс. Не знаю, что это — никогда их не пробовал.
— Нечто вроде желтой сливы, но гораздо крупнее и слаще. — просветил меня тот. — А что еще прислали в обитель? Канонисса не поделилась с Вами?
— Еще что-то про минералы. Нефертит, или как-то так, сэр.
— Нефрит. — на губах доктора появилась ироническая улыбка. — И персики. "Персиковая ветвь", я верно полагаю?
— Истинно так, сэр. — подтвердил я. — Еще, держу пари, кроме книг в мешке были и какие-то коробочки. К сожалению, не могу сказать с чем, сэр.
— А печати на мешке вы не разглядели?
— Увы, нет.
— Что же, констебль, я вам весьма признателен за рассказ. — произнес доктор, и, вынув из кармана гроут, вручил его мне. — Это было весьма интересно и познавательно.
— Благодарю, сэр. — ответил я, убирая монетку. — Что мне сообщить родственникам мисс Суонн и миссис Куртц о их состоянии?
— Скажите, небольшое и неопасное отравление. — серьезно ответил доктор Уоткинс. — Ничего страшного, но рекомендован покой — пусть отправляют экипажи с рессорами помягче и не лихачат на обратной дороге. Пожалуй, этого довольно.
— Тогда, сэр, не смею более отнимать Вашего времени. — я кивнул доктору на прощанье, и уже сделал к выходу первый шаг, когда пирожки миссис Хобонен вновь напомнили о себе. — А, кстати, мистер Уоткинс, что вы обычно рекомендуете своим пациентам от изжоги, если это не секрет?
— Чайную ложку столовой соды и стакан теплой воды, констебль. — ответил тот, уже будучи погружен в какие-то свои размышления.
Я вновь кивнул доктору, приложив на этот раз два пальца к краю своего шлема, и поспешил покинуть кабинет, покуда тот не вспомнил, что одно обращение к доктору стоит никак не менее пяти шиллингов, и не потребовал оплаты за рецепт.
Его экономка, миссис Кристи, ранее сопроводившая меня от двери к доктору, препроводила меня и обратно. Может быть боялась, что я стяну что-то? Обидно, но могу понять престарелую леди: живет мистер Уоткинс отнюдь не бедно, а даже полицейский констебль — лишь человек, и может поддаться искушению.
От дома доктора я поспешил на Розмари-роуд, к особняку мистера Суонн, где нынче проживала лишь его дочь. На стук в дверь почти минуту никто не отзывался, но наконец обе ее створки отворились, и передо мной появился их дворецкий — мужчина в летах, с бакенбардами, и таким выражением превосходства на холеном лице, что, прости меня Святая Бригита, немедля захотелось двинуть ему по физиономии.
— Добрый день, констебль. — произнес он тоном, который явно подразумевал слова "какого черта вам тут понадобилось, милейший?" — Чем могу быть Вам полезен?
— Полиция Дубровлина, констебль Айвен Вильк, Третий участок. — со всей возможной официальностью в голосе ответил я. Какого дьявола? Я тут представляю Корону, а он лишь слуга ее представителя, значит ниже меня! — С кем я могу поговорить из хозяев?
— Боюсь, что ни с кем. — спеси в голосе этого мерзавца не поубавилось. — Губернатор Суонн на Тринидаде, мисс Суонн отсутствует. Домоуправлением занимаюсь я.
— В таком случае могу рекомендовать вам немедленно заложить экипаж с мягкими рессорами и посадить на ее козлы самого аккуратного из кучеров. — с затаенным злорадством ответил я. — У мисс Суонн легкое отравление, она сейчас находится на улице Архитектора Бейкера, дом двести двадцать один Би, у доктора Уоткинса.
— Бог мой, что случилось?!! — было приятно наблюдать, как маска надменности на лице этого хлыща сменяется выражением искреннего ужаса (за свое положение, я полагаю). — Она?..
— Вне опасности, насколько я понял. Как я уже сказал, небольшое отравление, и ее жизни, по словам доктора, ничего не грозит. — да, такие утешения встревожат его лишь сильнее, я уверен. — Ей оказана помощь, полиция ведет расследование. Большего сказать не имею права, прошу извинить.
Я приложил два пальца к шлему, салютуя, развернулся, и ушел, внутренне, хотя это и недостойно доброго католика, радуясь переживаниям этого спесивого наглеца. Пусть поволнуется за свой доход, ему это на пользу пойдет.
В доме миссис Куртц, скромном, но буквально утопающем в кустах шиповника (бутоны лишь набухли, чуть раскрылись, но это уже производило неизгладимое впечатление — какая же будет красота, когда они наконец зацветут в полную силу), меня напротив, встретили со всей приязнью. Молодой, моих лет, джентльмен, представившийся как личный секретарь баронессы, Коннор Маклеод, вначале пригласил меня в холл, предложил виски (я отказался), с искренним беспокойством выслушал новости, и как же душевно он проявил свое облегчение, когда понял, что его патронессе ничего не грозит…
Ну что же, леди она довольно молодая, много если за тридцать, так что может и не только по долгу службы, но и из искренней любви к ней приязнь ночами проявляет. А может статься, даже, и без того обходится. Знавал я подобные случаи.
Взять вот хоть приятеля моего из Британии. Хозяин наш, когда я молотобойцем работал, аж всю смену на свой новый тамошний завод отправил раз, показать, значит, как это — работать по ирландски. Ну и научить этому заодно.
Так сдружился я тогда в Лондоне с одним французом, Паспарту. Добрый малый, и подраться не дурак. Только нам уезжать, а он заявляется в цех да сияет весь. Увольняюсь, мол, меня аж за 15 фунтов в год один джентльмен нанял, некий сэр Филеас. Да, тот самый рекордсмен, про него в прошлом году во всех газетах писали, как он в срок 80 дней весь земной шар обогнул.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
