— Разве вам не хочется пить?
— Нет, — ответила она, с трудом ворочая пересохшим языком.
Эдж рывком поводьев развернул лошадь и направился к Эми. Приблизившись к ней, он под равнодушным взглядом женщины выдернул ее фляги и, встряхнув их, попытался услышать хоть какой-нибудь звук. С бешенством он отшвырнул их прочь и быстрым движением другой руки вцепился Эми в глотку. Задохнувшись, она опрокинулась на спину, ноги ее выскользнули из стремян и она, перевалившись через круп лошади, с глухим стуком упала на землю.
Спрыгнув с лошади, он рывком поднял ее на ноги, в то время как она руками держалась за горло и никак не могла вздохнуть.
— Ты… глупая корова! — прочеканил он ей в лицо. Вслед за этим его кулак вонзился ей в живот, а второй поддал еще. — Почему ты мне ничего об этом не сказала?
— Я… я… думала… — она задыхалась, затем упала после нового удара по голове.
— Я хлестал воду, как будто за каждым поворотом плещет озеро, — Эдж в ярости нанес ей еще один удар в спину. — Я думал, что у нас есть еще две фляги с водой.
Эми посмотрела на него взглядом преданной собаки, которая знает, что хозяин никогда понапрасну не сердится.
— Я израсходовала всю свою воду на приготовление пищи, — прошептала она, превозмогая боль. — Я не хотела вам говорить, я думала, что вы немного оставите и мне.
— Вы правильно думали, леди, — проронил он, занося руку для нового удара, но, заметив, что она даже нс пытается защититься, опустил ее. Не скрывая своего отвращения, он развернулся и направился к своей лошади. Усевшись в седло, Эдж тряхнул флягой и тяжело вздохнул, услышав скудный всплеск.
— Я не хочу воды, — окликнула его Эми.
Она уже стояла, полусогнувшись, держась одной рукой за живот, а другой за горло.
— А вы ее и не получите, — Эдж плюнул в ее сторону и, пришпорив лошадь, умчался прочь.
Через некоторое время женщина смогла взобраться на лошадь и пустить се вскачь, однако каждый шаг животного отдавался в ее теле болью. Эдж к тому времени уже казался черной точкой в жарком пыльном мареве. Между тем, следуя за ним, она в первый раз обратила внимание на то, что следы Эджа неизменно перекрывали следы большой группы всадников, проскакавших тут ранее.
Вскоре местность пошла на подъем, почва стала скалистой, а следы трудно различимыми. Фигура Эджа, едва видимая вдали, то и дело исчезала из вида по мере того, как дорога ныряла то вверх, то вниз. С каждой минутой Эми все больше и больше приходила в себя, боль ослабевала, ее тело, измученное многочисленными предыдущими испытаниями, мало-помалу оправлялось от последнего потрясения. Вскоре она окончательно пришла в себя и смогла двигаться быстрее, но вместо того, чтобы подгонять своего пегого, как это делал человек, скачущий впереди, она использовала рельеф местности и понемногу сокращала расстояние, разделявшее их. Но подъезжать слишком близко не решалась, се вполне устраивало разделявшее их расстояние ружейного выстрела. Эми видела, как Эдж часто оглядывался назад, но при этом не пытался ни обождать ее, ни оторваться вперед.
Один раз Эми пробормотала: «Ублюдок!», видя, как тот, поднеся флягу ко рту, жадно лакал воду.
День между тем кончился, и прохлада приближающегося вечера обещала близкий отдых. Сохраняя установленную дистанцию, Эми испытывала чувство страха перед возможностью остаться одной ночью в пустыне, ненавидя человека, ехавшего впереди, и испытывая странное чувство успокоенности от вида его безмятежной фигуры.
Наступала ночь…
Глава седьмая
Ночь спустилась внезапно, как будто кто-то разом украл весь свет, заменив его бледным мерцанием, изменившим всю местность, наполнив ее самыми причудливыми очертаниями. Скалы казались уже фантастическими чудовищами, а редкие побеги растений превратились в пугающие символы затаившегося зла. Для Эджа, как для человека, лишенного всякой фантазии, наступление ночи несло в себе лишь одно неудобство — и без этого слабые следы мексиканцев стали почти неразличимыми в неясном лунном свете. Но он продолжал двигаться вдоль оврага, который бандиты были просто обязаны пересечь для того, чтобы продолжить свой путь на юг.
Похолодало. Сухой холодный ветер ночной пустыни пронизывал насквозь легкую одежду, удобную в жаркий полдень, но непригодную для ночных путешествий. Эдж остановил лошадь возле небольшой расщелины, опустил поводья и, отвязав от седла толстый плед, укутался в него. Он уже заканчивал возиться с поводьями, когда сзади отчетливо раздался стук копыт, а вслед за ним донесся крик Эми.
Эдж криво усмехнулся, представив себе, что наступившая темнота внушила Эми еще больший страх, чем он сам. Она наверняка приготовилась вынести все, лишь бы не оставаться в одиночестве. По мере того как он ожидал, в темноте стали прорисовываться пегие пятна на шкуре лошади и бледное лицо женщины. Выбив копытами сноп искр, лошадь взвилась перед Эджем на дыбы.
— Мы не одиноки в своем путешествии, — сорванным голосом сообщила Эми, соскальзывая с седла и ни одним движением не проявляя мучившей се боли.
Глаза Эджа мгновенно сузились:
— И сколько же у нас попутчиков?
— Двое.
— Мужчины?
— Да.
— Далеко?
— Полмили, — жестко ответила Эми и пожала плечами. -Возможно, даже ближе. В этом проклятом лунном свете все так обманчиво.
— Быстро скачут?
— Вначале ехали медленно, — вздохнула Эми. — Они держались наших следов, затем увидели меня и помчались, как сумасшедшие.
Осмотревшись, Эдж заметил расщелину.
— Туда! — скомандовал он и первым поехал к расщелине. Женщина двинулась следом. Эдж взял у нее поводья, вытащил из кобуры «Генри» и бросил его Эми. Знаком он показал ей следовать за ним и продолжил свой путь на противоположную сторону оврага. Как только вдали послышался стук копыт, возвестивший о приближении незнакомцев, он начал карабкаться по скале наверх.
Вскоре он взобрался на уступ и помог женщине сделать то же самое.
— Вы снова изобьете меня, — прошептала она сдавленным голосом. В тот момент показались двое всадников. Они проскакали до середины оврага и резко остановились, обнаружив, что столь желанные для них следы вдруг исчезли. Как раз в жизненно важный момент одна из лошадей, находившихся в расщелине, пронзительно заржала и встала на дыбы. Всадники тут же соскочили с седел и натренированными движениями выхватили ружья из чехлов.
Эдж спокойно наблюдал, как они скрылись в темноте.
— В чем еще дело? — прошипел он.
— В этом ружье, — ответила Эми, ложась на землю. — Та пуля, которую я пустила вам под ноги… она была последней. Эдж вздохнул:
