Следуя по каньону, Эдж держался в тени до тех пор, пока мог видеть следы, оставленные мексиканцами. Но они проскакали здесь утром и их путь пролегал по восточной части, так как именно туда в то время падала тень от утренних солнечных лучей. Поэтому, чтобы не потерять из вида след, Эдж был вынужден вновь окунуться в оглушающую духоту раскаленного воздуха.
Лошадь пала под ним внезапно, на полном скаку. Шум падения ее тела смешался с хрипящим звуком, вырвавшимся из разорванных легких. А в следующую секунду уже лежавшему на земле Эджу заломило уши от многократного эха, разнесшегося по каньону, вызванного тем самым выстрелом, который послал пулю, размозжившую голову его лошади. Эдж лежал совершенно неподвижно в том месте, куда упал, укрытый за крупом мертвой лошади с одной стороны и полностью открытый с другой.
Именно с этой стороны к нему и приближались две фигуры. Зная заранее, что ему придется изображать мертвеца, Эдж приземлился на живот, повернув лицо в ту сторону, откуда пришла опасность. И теперь он лежал без единого движения, наблюдая сквозь ресницы за незнакомцами. Автор выстрела, по его мнению, был либо прекрасным стрелком, либо просто везучим малым. Выстрел был произведен из точки, отстоящей от него на двести ярдов в длину, и на сто ярдов по высоте. Эдж заметил, как незнакомцы появились из-за громадного валуна на краю каньона, постояли некоторое время, глядя на него, а затем осторожно двинулись на сближение. Эдж осторожно перевел дыхание. Голова все еще кружилась от грохота выстрела, тело ломило от удара об землю. Он знал, что, будь у него в руках его ружье, он бы снял эту парочку за две секунды. Но его винтовка системы Генри находилась в кобуре на теле мертвой лошади, и добраться до нее, не привлекая к себе внимания, не представлялось возможным.
Правая рука Эджа не была видна преследователям, и он осторожно обшарил ею поверхность земли. Единственным оружием, которое он смог нащупать, оказался острый камень величиной с кулак. Пальцы Эджа крепко сомкнулись вокруг него…
— Должно быть, расшибся при падении, Люк, — возбужденно произнес один из приближавшихся.
— Чертово ружье дернуло вправо, — ответил второй с нескрываемой яростью.
— Правительство не так уж щедро платит, иногда бывает, что лошадь стоит дороже всадника.
— Похоже на то, — согласился напарник, энтузиазм которого заметно поостыл при виде разочарования своего друга.
— Ты не знаешь, кто бы это мог быть? Интересно, во сколько его оценило бы правительство?
Парочка представляла собой занятное зрелище. Люк был высоким и изможденно-тощим. Втянутые щеки и запавшие глаза, узкий острый подбородок. Одет он был во все черное, от лихо закрученной шляпы до истоптанных сапог, а при ходьбе вихлял всеми членами своего тела.
По сравнению с ним его напарник казался коротким толстячком. Его лунообразное лицо было украшено вислыми усами, один из которых был явно короче другого. Одет он был также во все черное. Оба имели по ружью в руках и по револьверу в кобуре на правом бедре. Несмотря на то, что Эдж по долгу службы знал многих охотников за беглыми преступниками, промышлявших в районе Писвилла, эта парочка была ему незнакома.
— Кто бы он ни был, Чак, — произнес Люк, поднимая винтовку, — нам все равно, жив он или мертв. С мертвыми даже хлопот поменьше.
— Эй, постой! — Чак схватил его за ствол винтовки. — Мы ведь даже не знаем, преступник ли он вообще. Давай повременим со стрельбой до тех пор, пока не выясним этого.
Люк хмуро усмехнулся на эти слова.
— Здесь могут быть только две разновидности всадников-одиночек. Преступники и охотники за ними. Если он относится к первой категории, то стоит кое-каких денег. И эти денежки получить гораздо легче, если он мертв. Ну, а если он из второй партии, то он не может нам быть полезным живым и не доставит никаких хлопот, будучи мертвым.
Переговариваясь таким образом, они постепенно приблизились к Эджу. Тот сразу же уловил смысл их разговора.
— Ого! — весело воскликнул Чак, когда они оказались менее чем в пяти ярдах. Пыль, поднятая их сапогами, уже щекотала Эджу нос. — У этого парня армейский многозарядный Генри. Утверждают, что его хватает на неделю беспрерывной пальбы.
Говоря это, Чак выпустил из рук свою однозарядную винтовку и, сделав шаг вперед, перепрыгнул через неподвижное тело Эджа, поскольку тот всем своим видом внушал не больше опасений, чем лежащий неподалеку обломок скалы.
Выпустив Чака из поля зрения, Эдж сосредоточил все свое внимание на Люке, который, по его мнению, был наиболее опасным из этой парочки. Ему было слышно, как Чак вытащил «Генри» из кобуры и щелкнул затвором.
— Потрясающе! — воскликнул он голосом ребенка, получившего желанную игрушку на Рождество.
— Да, — лениво протянул Люк, но интерес, сверкнувший в его глазах, показал, что интонация иногда бывает обманчива. Как заметил Эдж, он пользовался старым разбитым «спенсером».
Люк облизнул пересохшие губы и, взглянув на Эджа, перешагнул через него.
— Я его не узнаю, — коротко заметил он. — Дай мне взглянуть на это ружье, — добавил он, обращаясь к коротышке.
В тот самый момент, когда долговязый Люк перешагивал через Эджа, тот в одном мгновение взвился вверх. Упершись в землю руками, он изо всех сил ударил головой в пах беспечного противника. Не успел крик зашедшегося от боли Люка смешаться с удивленным возгласом Чака, как Эдж попытался вскочить на ноги. Но это ему удалось не сразу, так как сверху у него на плечах прочно засел хрипящий от страшной боли Люк. Извернувшись, Эдж швырнул его на землю и тот, выронив винтовку, пытался в падении ухватиться за стоящего рядом Чака, но того уже нс было на месте. Сделав шаг назад, он оступился, наткнувшись на труп мертвой лошади, и в этот же момент камень, пущенный Эджем, с хрустом размозжил его маленький нос.
Тем временем с глухим стуком и подняв облако пыли, Люк со страшной силой ударился о землю. Но он оказался гораздо крепче, чем можно было судить по его виду, и тут же снова вскочил лицом к лицу с Эджем.
— Моя голова оценена правительством в сотню долларов, — произнес Эдж, как только Люк потянулся за кольтом. Но ему не было суждено выхватить его из кобуры. Неуловимым движением, не делая замаха, Эдж носком сапога с невероятной быстротой и силой поразил врага в то же место, куда незадолго до этого пришелся удар головы. Люк молча, с совершенно исказившимся от боли лицом, обеими руками прикрыл мошонку.
— Полагаю, что я стою гораздо больше этой суммы, — ровно, как ни в чем не бывало, продолжил свою тираду Эдж, доставая из-за спины бритву в виде кинжала. Люк уже стоял на коленях, беззвучно открывая и закрывая рот. Эдж молча придвинулся к нему держа оружие прямо перед собой. Люк, с расширенными от ужаса глазами, будучи не в состоянии оторвать ладони от источника терзавшей его боли, покачнулся и упал лицом вниз, увлекаемый собственным весом, прямо на подставленное Эджем острие бритвы. Оно вошло ему в горло на всю длину прямо под кадык…
