— Эй, смотри не обрежься, приятель, — проронил Эдж, аккуратно вытаскивая бритву и оттолкнув мертвое тело в сторону, повернулся к Чаку, чтобы узнать, чем тот занимается.
Коротышка стоял неподвижно, глядя с болью и удивлением на окровавленную ладонь, которую за секунду до этого отнял от изуродованного носа. Другой рукой он держался за ствол «Генри». Это было не самое удобное место, за которое следует держать оружие. Он понял это сразу же, как только Эдж повернулся к нему лицом. Они стояли друг против друга, разделенные трупом лошади, причем одному из них глядело в глаза дуло «ремингтона».
— Чак! — рявкнул Эдж.
— Вы… вы были в сознании все это время?
— Да, Чак! Не забудь, что ружье, которое ты держишь в руке, мое.
— Вы убили Люка!?
— Он убил мою лошадь…
Пот, выступивший на лице у Чака, перемешался с его кровью. Мелко дрожа, он всем своим видом умолял о пощаде.
— Вы из тех, кто охотится за беглыми преступниками?
— Нет.
— Значит, вы сами являетесь преступником?
— Да, и к тому же оцененным в сто долларов. Эту лошадь, которую прикончил ваш приятель, дала мне моя девушка, — с этими словами Эдж пустил пулю в руку, сжимающую «Генри». Винтовка упала на землю, а Чак, заверещав, принялся убаюкивать здоровой рукой новую рану. Эдж выстрелил еще два раза, и вторая рука у Чака, лишившись двух пальцев, получила заодно аккуратную дырочку в ладони.
— Пощадите! — взмолился Чак, упав на колени.
— Я не знаю, какие чувства питала моя девушка к несчастному животному, но что касается меня, то я успел полюбить его.
После этих слов Эдж всадил остаток обоймы туда, где по его расчетам у Чака должно было находиться сердце. Коротышка рухнул в лужу крови, конвульсивно дернулся и затих.
— Счастливой охоты за беглыми преступниками на небесах, — скривившись проговорил Эдж и сплюнул.
— Похоже на то, что ваш револьвер пуст, мистер. В отличие от моего, — раздался сзади чей-то голос.
При этих словах Эдж окаменел. Голос был женский и звучал совсем рядом за спиной, но не настолько близко, чтобы можно было попытаться решить этот вопрос одним броском.
— А вы умеете считать? — спросил он самым недружелюбным тоном.
— Да, и даже не загибая при этом пальцев. Бросьте револьвер и повернитесь. Мне бы очень хотелось взглянуть на свою добычу, которую, по вашим словам, правительство оценило в сто долларов.
Глава шестая
Женщина не была красавицей. Изучая ее сквозь сощуренные веки и сжав от ярости зубы, что позволил женщине поймать себя, Эдж пришел к выводу, что она была просто уродлива. Высокого роста, с изможденным грязным лицом, она с жадным интересом пялила на него темные воспаленные глаза. Тонкая розовая полоска рта оттенялась выгоревшей на солнце кожей и длинными всклокоченными волосами цвета грязной соломы. Вся ее одежда состояла из бесформенной серой робы, свисавшей с ее шеи до самых лодыжек, полностью скрадывая все формы. Лишь возле самых рукавов виднелись тощие костлявые руки. Этими руками она сжимала наставленное на Эджа ружье. Она казалась слабой и усталой, но на данный дистанции ружье с лихвой компенсировало эти ее минусы. Ружьишко было неважным — старая «гармоника Роланда», самовзводящееся при стрельбе, с вертикально расположенным магазином. Оружие было более пригодно для спортивных упражнений, но достаточно эффективное как на зверя, так и на человека.
Женщина держала его в руках с видом явной неохоты. Она расположилась возле громадного валуна, за которым скрывалась все это время, прямо перед тем местом, откуда Чак и Люк начали свои военные действия. Эдж решил, что она перебралась туда вслед за ними во время драки.
— И что же вы высмотрели? — осведомился он. Несколько мгновений она испытующе смотрела ему в лицо, затем ее взгляд охватил всю его фигуру, с удивлением остановился на его широкой груди, скользнул вниз и снова уперся ему в грудь.
— Почему вы сказали, что ваша голова оценена в сто долларов?
Глянув мельком на свою грудь и заметив сияющую на ней шерифскую звезду, Эдж с усмешкой кивнул в сторону двух трупов.
— Сожалеете, что они старались понапрасну? Они были вашими друзьями?
— Я ехала вместе с ними, — последовал краткий ответ.
— С которым из них вы спали? Вопрос ничуть не оскорбил ее.
— Они регулярно менялись, соблюдая очередь.
— Что-то я не вижу слез сожаления на вашем лице.
— Женщине, у которой глаза на мокром месте, нечего делать в этих краях, — она сделала шаг назад. — Будет ли кто-нибудь плакать, если я сейчас вас застрелю?
Эджу понравилось слово «если». Он мельком вспомнил о Гейл, которая и в самом деле могла бы оплакивать его. Она была единственной ниточкой, связывающей его с прошлым, а для людей его склада прошлого не существовало. Все, что осталось позади, было на данный момент времени мертво для него. Мысль о Гейл вызвала у него ряд воспоминаний совсем другого плана, но Эдж тут же их отогнал. Вопросом номер один для него сейчас являлась другая женщина с ружьем на перевес, раздумывающая, стоит ли ему жить дальше на этом свете.
— Нет, никто, — отозвался Эдж.
Она кивнула, явно обрадованная таким ответом. Возможно, что причиной этому послужило чувство, что на земле есть еще, по крайней мере, один человек, оказавшийся в таком же положении, что и она. Женщина подняла ружье, при этом мушка ярко заблестела на солнце. Ее палец, лежащий на курке, побелел, а Эдж напрягся, готовясь отскочить в сторону. Внезапно дуло упало вниз, грянул выстрел, и пуля выбила землю у Эджа между ног.
— Это для того, мистер, чтобы показать, что я могла вас спокойно ухлопать, — произнесла она. Теперь ружье было у нее в одной руке, дулом вниз, и всем своим видом она показывала, что с угрозами покончено.
Эдж спрятал свой револьвер и, улыбаясь, медленно подошел к ней. Но лишь тогда, когда он приблизился к ней вплотную, она смогла разглядеть его глаза. Женщина поняла, что эта улыбка является маскировкой бешеной злобы, клокочущей в нем.
Одной рукой он вырвал у нее ружье, а второй наотмашь ударил по лицу. Один раз, второй… слева, справа, ладонью, тыльной стороной, снова и снова, еще раз…
Она безропотно переносила удары, даже не пытаясь уклониться от них. Глаза пустые, рот плотно сжат в тонкую линию, и ни звука, ни вздоха.
Наконец Эдж остановился, тяжело дыша от возбуждения, пришедшего на смену недавнему напряжению, рассматривая появляющиеся на ее исхудавшем лице свежие синяки.
— Я уже встречала мужчин подобных вам, — промолвила она без всякого выражения. — Они обходились со мной и похуже.
Эдж кивнул ей в ответ, удостоверяя, что он полностью с ней согласен. Побои были для нее явно не чем-то новым в жизни, и у Эджа мелькнула мысль, что если бы они прекратились раз и навсегда, то она бы наверняка заскучала.
