Несколько бандитов, понимавших английский, громко рассмеялись, потому что хотели показать, что оскорбительные слова их вожака ничуть их не трогают.
— Привести лошадей! — скомандовал Эль Матадор по-испански, и двое бандитов вывели из-за заведения Рокки оседланных скакунов. Все мигом вскочили на них, разбившись на группки, в каждой из которых было достаточно ружей, чтобы противостоять любым неожиданностям.
Для Эджа лошади не нашлось. Торрес восседал на скакуне, крепко держа впереди себя мешок с деньгами. Таким же образом устроился и Матадор.
— Становись во главе колонны! — крикнул он Эджу, размахивая своим кольтом.
Эдж со вздохом вышел на центр улицы и замер, глядя через плечо на своего персонального опекуна.
Матадор спрятал револьвер и взял в руки мушкетон.
— А теперь вперед, шериф! — подал он команду. — Это ружье далеко не новое, но оно не потеряло ни одного из своих качеств. Если кому-нибудь вздумается остановить нас, то я отстрелю тебе голову одной пулей. В случае попытки к бегству я возьму прицел пониже, и тогда ты умрешь нс сразу.
Эдж двинулся вперед. Матадор следовал за ним на расстоянии десяти ярдов, постоянно придерживая лошадь. Его люди держались позади вожака, ощупывая глазами каждый дом, внимательно глядя вверх и по сторонам. Город казался полностью вымершим. Впереди — ни души. Сзади — медленно оседающая пыль, поднятая многочисленными копытами.
Внезапно в пыли возник чей-то силуэт, и у бандита, замыкавшего шествие, дрожащий от волнения палец нажал на курок.
— Т-Р-Р-А-Х!!!
Выстрел, казалось, всколыхнул все пространство над городом, и Эдж напрягся в ожидании обещанного заряда из мушкета. Тут же у стрелявшего вырвался нервный смешок — посреди улицы лежала, распластавшись, громадная белая собака. Все бандиты были целы и невредимы, и ни один из них не смешал общего строя.
Оглянувшись назад, Эдж увидел лежащее па земле животное, успевшее уткнуться мордой в кровавую массу мозга, вытекшую из разрубленной головы Нормана Чейза.
— Я всегда знал о любви американцев к собакам, — проронил Эль Матадор.
Немного погодя он прибавил, обращаясь к Эджу:
— Вы еще немного проживете, сеньор.
Когда они отъехали за пределы города на двести ярдов, Матадор приказал остановиться. Эдж напряженно повернулся лицом к бандитам.
— А теперь вы немножко проедетесь верхом, — услышал он слова главаря.
— Почему бы нам не пристрелить его прямо здесь? — спросил Хуан. — За нами уже никто не погонится.
У Матадора потемнело лицо и сузились зрачки глаз.
— Кто из нас предводитель? — вкрадчиво поинтересовался он.
— Ты, Эль Матадор, — нахмурился Хуан, опустив голову. Эль Матадор кивнул и, взглянув на Эджа, указал ему в сторону Хуана.
— Вы поедете с ним. Здесь, рядом со мной.
Хуан подъехал ближе и придерживал лошадь, пока Эдж не устроился позади него.
Эль Матадор поднял руку, и вся банда не спеша направилась на юг. Один из всадников принялся беззаботно насвистывать. Эдж ехал, обхватив руками сидящего впереди него Хуана и старательно отворачивал голову в сторону, чтобы не ощущать исходящего от него скверного запаха.
— Где вы научились нашему языку? — внезапно спросил Эль Матадор после того, как они проехали некоторое расстояние.
— От своего отца, — ответил Эдж, досадуя, что вопрос главаря прервал ход его мыслей. Все это время он наблюдал за Эль Матадором, за тем, как тот небрежно держал в руке мушкет, за свободно болтавшимся в кобуре револьвером. Его план строился на том, чтобы перерезать горло Хуану, схватить кольт и мушкетон и прикончить их владельца, а при случае, прежде чем пасть под градом пуль, и еще парочку бандитов. Разумеется, при этом у него не оставалось никаких шансов уцелеть, но зато его жизнь не пропадала даром. В конце концов, Эдж решил набраться терпения и подождать до конца. При любом раскладе событий один из бандитов умрет. Это он знал точно.
— Вы говорите довольно хорошо, — продолжал Эль Матадор дружеским тоном, обещавшим хорошую беседу. — Ваш отец был хорошим учителем, сеньор.
— Это его родной язык, — ответил Эдж. Эль Матадор внимательно посмотрел на него, потом кивнул.
— С виду вы похожи на мексиканца, сеньор. Как ваше имя?
— Все называют меня Эдж.
— Ваш отец был мексиканцем? Эдж молча кивнул.
— А ваша мать?
— Нет.
— У вас не мексиканское имя.
— Это очень долгая история.
Эль Матадор кивнул и, вскинув руку, поднялся на стременах. По его знаку отряд остановился у высохшего ручья, пересекавшего в этом месте тропу.
— Мне очень жаль, сеньор, что у вас нет времени, чтобы рассказать нам об этом, — промолвил Эль Матадор, оглядываясь через плечо назад.
Горизонт терялся в колышущемся мареве раскаленного воздуха, которое скрывало оставшийся за их спинами Писвилл, подобно густому туману. Эль Матадор перевел взгляд на Эджа.
— Мне кажется, вы понимаете, почему я не могу оставить вас в живых.
Эджу показалось, что в его голосе проскользнула нотка извинения, но он отнес ее за счет своеобразного проявления чувства юмора у бандита.
— Да, вы собираетесь так поступить, потому что этого хотят ваши люди, — насмешливо ответил Эдж. В тот же момент находящийся в его объятиях Хуан беспокойно заерзал, стараясь освободиться и с тревогой поглядывая на широкий раструб мушкетона вожака, не без оснований полагая, что выстрел из него не заставит долго ждать. И по этой причине ему совсем не улыбалось близкое соседство с Эджем.
От такого ответа Эль Матадор чуть не задохнулся от ярости.
— Когда мне нужно принять решение, я никогда не советуюсь с этими подонками, — проронил он, оборачиваясь к своим людям, чтобы посмотреть, как они отреагируют на это новое оскорбление. В ответ он увидел лишь добродушные ухмылки.
— Как видите, они не представляют для меня никакой угрозы. Но вот что касается вас, сеньор Эдж, — тут Эль Матадор вздохнул, — то здесь дело другое. В вашем лице есть нечто, чего даже я мог бы испугаться, если бы я вообще знал, что такое страх. Оставь я вас в живых, и мне пришлось бы очень долгое время оглядываться назад в ту сторону, где вы остались.
— И вас беспокоит только это? — спросил Эдж ровным голосом, чувствуя, что к старому зловонию, исходившему от Хуана, прибавился еще и запах свежего пота, настолько тот усердно старался отделаться от Эджа.
— Нет, — встряхнул головой Эль Матадор. — Это меня не волнует. Я всегда поступаю так, чтобы мне не приходилось оглядываться. Что же касается вас, сеньор Эдж, то вы не из тех людей, которые станут упускать случай, чтобы выстрелить врагу в спину.
— Так оно безопаснее, — скромно ответил Эдж и, видя, что дуло мушкетона приняло горизонтальное положение, добавил:
