Труф видела, как дыхание тетушки Кэролайн стало медленным и глубоким и вскоре она заснула. Труф подняла пузырек с таблетками и прочитала: «Демерол, болеутолящее, принимать не более одной таблетки через каждые шесть часов». Тетя выпила две, теперь она проснется не скоро.
Освободившись от необходимости выслушивать тетин рассказ о событиях почти четвертьвековой давности, Труф призналась, что, к своему стыду, почувствовала облегчение. Тетя явно все перепутала. Не нужно было ни кого-то искать, ни кому-то помогать. Сбитые с толку, обезумевшие от страха последователи Блэкберна разбежались, и Труф не собиралась вести их куда-то, даже если они в этом нуждались.
Труф медленно оглядела комнату и после некоторого колебания взяла лежавшую на столе рядом с телефоном записную книжку тетушки Кэролайн. Как Труф и предполагала, первые страницы занимали телефоны и адреса медсестер, приезжающих к Кэролайн. Труф позвонила одной из них и договорилась, что та приедет к тете через несколько часов. Ключ от дома у сестры был.
Труф торопливо написала коротенькую записку, взяла пальто, сумку и, подхватив под мышку неудобную коробку, быстрым шагом покинула дом, где Кэролайн Джордмэйн забылась тяжелым сном неизлечимо больного человека, а Катрин Джордмэйн вместе с Торном Блэкберном стерегли прошлое.
«Как я могла поступить так?» — продолжала задавать себе один и тот же вопрос Труф, сворачивая на своем «сатурне» с второстепенной дороги, на которой находился Стормлаккен, на трассу. Ответов было несколько. Сначала она предполагала остаться, но в то же время не рассчитывала, что ей придется отсутствовать в институте больше одного дня, и никого там не предупредила. Кроме того, Труф не хотелось провести больше времени, чем нужно, в доме, пропахшем присутствием этого клоуна Торна Блэкберна.
Но прежде всего, и это признание было самым честным, Труф не могла больше оставаться с Кэролайн Джордмэйн после того, как узнала о ее чувствах к Торну Блэкберну. Она считала, что ей следует уехать, чтобы случайно не обидеть тетю, не показать, что она думает по этому поводу.
С самого начала Труф уважала склад ума тети и, взрослея, старалась во всем походить на нее. Теперь же Труф считала себя преданной, поскольку тетя не только не разделяла ее ненависти к Торну Блэкберну, но и относилась к нему с неприятным для Труф пиететом. Как она может делать из него кумира? Она ошибается.
Труф не сомневалась в том, что Кэролайн Джордмэйн ошибается. Но это не ее вина, а его. Торна Блэкберна. Он, шарлатан, околдовал тетушку, опутал ее колдовскими чарами.
Ей это казалось нечестным. Труф чувствовала себя глубоко несчастной и потерянной, ее мутило, внезапно у нее заболела голова.
Нет, это было не просто нечестно, это было несправедливо.
Всю свою короткую жизнь Труф посвятила защите справедливости. Иногда, правда, ей было трудно отличить справедливость от зла, но в данном случае зло было очевидно. То, что он, беззастенчиво попирая законы здравого смысла и элементарные понятия о приличии, вызвал у своих последователей обожание, близкое к экзальтации, и заставил их жить им, было явным злом. И оно не исчезло даже после его смерти, оно сохранилось и продолжало тихую разрушительную работу по сей день, спустя десятилетия после того, как Блэкберна не стало.
Труф считала, что должна помешать этому.
Она должна остановить Блэкберна, сбросить с глаз его поклонников накинутую пелену, и здесь нет ничего лучшего, как рассказать им всю правду о том, что же по-настоящему представлял собой этот Торн Блэкберн.
Взглядом победителя Труф презрительно оглядела лежащую рядом с ней на сиденье белую картонную коробку.
«Стало быть, папочка, ты оставил мне свою книжонку? Ну так у меня в голове тоже есть кое-что, и это будет стоить побольше, чем вся твоя писанина».
— Никак не пойму, что же, собственно, ты собираешься сделать? — скептическим тоном произнес Дилан Палмер.
— Я собираюсь написать биографию Торна Блэкберна, — повторила Труф.
Этот разговор происходил между ними в половине одиннадцатого в четверг. Труф сидела на краешке стола в кабинете Дилана, болтая ногой и наблюдая за его реакцией.
— Вот как? И каким же будет ее название? «Магус Дражайший»? Ради Бога, Труф, перестань. — Он долгим, пристальным взглядом смотрел на нее, не зная, говорит ли она серьезно или шутит. Его волосы цвета пшеницы свисали на лоб непокорными, вызывающими кудрями.
В отличие от кабинета Труф, опрятность которого достигалась тяжелым трудом, кабинет Дилана, как и его обитатель, был неухожен и приветлив. Его рабочая площадка представляла собой дикую мешанину из книг, сувениров, газет и писем. Несколько развешанных по стенам репродукций полумистического характера придавали всему месту определенную пикантность. Среди прочих висели и два плаката, изображающих охотников за привидениями из известного мультсериала, один — на двери, второй — прямо над столом.
— Я думала, тебе понравится моя идея, ты же мне постоянно говоришь, что Торн Блэкберн — это наиболее полная, сложившаяся и целостная фигура оккультизма двадцатого века, достойный наследник Элайстера Кроули. Ты всегда сожалел, что ни о нем самом, ни о его работе не написано ни одной книги. Вот, теперь она будет, — с энтузиазмом говорила Труф.
— И напишешь ее ты, — констатировал Дилан.
Теперь, бесповоротно объявив о своем решении, Труф почувствовала, как с ее души упал камень. Она была счастлива и уверена в себе, как никогда. Наконец-то она разрешит для многих эту гадкую шараду, каковой был Торн Блэкберн.
— Да, напишу. И надеюсь, что кое-какую пользу моя книга принесет. По крайней мере, в ней не будет той псевдофактической чепухи о путешествии на Венеру, — ответила Труф. Втайне она была рада, что ей не приходится извиняться перед Диланом. Сообщив ему о своем намерении, она как бы стерла все прошедшее. Он тоже делал вид, что неприятного случая в понедельник вроде бы и не было.
— Тир на Ногт, — внезапно произнес Дилан. — Остров Благословенных. Торн заявлял, что был там.
«Конечно, был. Как не бывать? Уж если он путешествовал на Венеру…» — тут же хотела ответить Труф, но сдержалась. С тех пор как она приехала от тетушки Кэролайн, она почти все свое свободное время отдавала чтению «Страдающей Венеры». Название, благодаря которому саму книгу можно было принять за памфлет, истинная цель которого — профилактика венерических заболеваний, было взято, как удалось выяснить Труф, из лексикона астрологов. Этот термин у них обозначает момент, когда, согласно астрологическим картам, на Венеру чрезмерно действуют остальные планеты. Они же утверждают, что человек, родившийся в это время, будет несчастен, у него никогда не сложатся отношения с другими людьми.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
