в полете) совы, от которой и защитил царственную особу верный боярин.
Скандал случился такой, что его внесли во все учебники истории.
Гнев монаршьей пары был не просто велик, а апокалиптичен, но выражен был через весьма странную задницу. Как ты, Кейн, уже, наверное, понял — Терновы и их коты неразлучны, да? Теперь вспоминаем, что императрица Елена была страстной любительницей экзотических животных, к которым чрезвычайно легко отнести умного представителя фелинов у Терновых. Следовательно, еще до казуса с совой, между императрицей и Терновыми пробежала кошка. Фигурально и буквально. Боярин отказался удовлетворить просьбу царственной особы и выдать ей котенка. Подарить, буквально.
Так вот, насчет задницы и монаршьего гнева. С тех пор, а было это, как понимаешь, давно, Терновым за верную службу не было пожаловано ни копейки, ни кусочка земли, ни-че-го. Им, но не их котам. Вот как раз сидящий возле тебя котяра, намывающий свою наглую морду, имеет прав и вольностей в разы больше, чем любой другой. В смысле коты Терновых могут не просто не снимать шляпу в присутствие русских императоров, но даже обладают правом входить к ним без доклада и записи в спальню, имеют доступ во дворец в любое время суток, высочайшим указом им разрешено проходить куда бы то ни было на территории Руси без очереди… список огромен! Про медали, ордена и грамоты, а также подарки котам Терновых — и говорить не приходится.
А почему? Потому что бояре Терновы, несмотря на такой афронт, продолжали и продолжают служить престолу верой и правдой, став легендой и притчей во языцех. Понял, с кем имеешь честь проживать? Хорошо.
Теперь Парадины, Кейн. Еще один род верных людей престола, но совершенно иного типа. Бузотёры, хулиганы, пьяницы, сластолюбцы и, что самое важное — интриганы. Бытует поговорка, если император где-то хочет иметь контроль — он посылает туда Тернова. Если же хочет, чтобы какой бы то ни было контроль пропал, то он натравливает на неугодного своего «чумного волка», гвардейца Парадина. А знаешь, почему Парадин простой гвардеец, а, Кейн? Да потому что его папаша, Евграф, бывший самым настоящим графом, изволил отыметь очень высокородную чернокожую деву из африканского посольства, бывшего тогда в Москве. Настолько высокородную, что всё немалое состояние Парадиных ушло с молотка на погашение этого оскорбления, вместе с титулами и заслугами. Что, в принципе, опять-таки никак не сказалось на их службе трону.
Что? Нет. Там всё было по обоюдному согласию, но без согласия родителей чернокожей девы, имевших на её судьбу очень конкретные планы.
— Так что, если ты поссорился с Матвеем, прими мои искренние соболезнования, — подытожил Константин, — Я обязательно приду на твои похороны. Или Пиату пришлю. С цветочками.
— Я слегка сильнее влип, — пребывая под неизгладимым впечатлением совокупления графа и негритянской принцессы, я слегка потерял контроль над речью, — Влез к Парадину в долги. Неболь…
— Нет, я не пришлю Пиату! — тут же резко перебил меня Азов, начав как-то поспешно собираться, но, чуть пометавшись, всё-таки продолжил, серьезно глядя мне в глаза, — Кейн, ты сделал огромную ошибку. Парадин похож на большого буйного медведя, но это потому, что Метода его семьи крайне редка. Это Исцеление, Дайхард, слышишь? Они практикуют только его, не используя ничего другого. Матвей Парадин — крайне умный человек, которого почти невозможно ранить! Невозможно убить!
— … а также проклясть, отравить, заразить болезнью и взорвать…, - меланхолично поведала вновь зашедшая на «огонек» Кристина, — Мы пробовали. Кажется, эту сволочь вообще нельзя отправить на тот свет.
— Ох, Кейн-Кейн… как же так…, - печально покачал головой мой приятель, — А ведь у нас могла случиться такая прекрасная дружба!
— Да иди ты в задницу! — послал я в задницу сына одного из наиболее могущественных родов огромной империи, — Я еще жив!
— И не факт, что он доживёт до Парадина, — поведала «веселая и оптимистичная» Кристина Азову, — Судя по тому, что я поняла насчет Дайхарда — он вполне может угробить себя пораньше.
— Наговариваете…, - пробурчал я, вставая, чтобы проводить гостя.
… и через полтора часа гробил себя вовсю. На полном серьезе.
— Отказываюсь, — слова падали мерно и холодно, несмотря на то что внутри чуть ли не трясло от адреналина. Да и кортизола, похоже, половничек сверху налили…
— Вы не можете отказаться, — сухо, уверенно и категорично произнесла сидящая напротив меня женщина, с которой мы уже полчаса как пили чай.
— О, еще как могу, — ухмыльнулся я непослушными губами, — Если готов принять последствия. А я их, боярыня, принять готов. Все, без исключения.
— Юноша, вы нездоровы на голову? — осведомилась у меня Анастасия Игоревна Моргалина, боярыня по рождению и фрейлина императрицы Марии по существу, — Вы понимаете, что вы говорите? И кому вы это говорите?
— Прекрасно понимаю.
Хорошо иметь лорда в голове. Даже если то, что он передает мне через даймона — категорически неприятные вещи.
— Я бы желала услышать объяснения, Дайхард, — процедила фрейлина. Была она одуряюще красивой женщиной лет тридцати, одетой в довольно скромное платье, но с волосами, выкрашенными во все цвета радуги, причем очень тонкими прядками. При взгляде на её голову, у меня начинала болеть своя.
— Извольте, — кивнул я, указывая двумя пальцами на лежащий передо мной лист, — Это подписанное признание для бастарда Ренеевых, осуществившего феуд за титул и долю. То есть, документ, подтверждающий легитимное убийство князя и его сыновей. Согласись я его принять, то, как могу понять, сам бы стал князем Ренеевым, выполнив некие… условия от короны. К примеру, погасив фамильные долги и обеспечив женщинам рода достойную жизнь, не так ли? Скорее всего так. Практика феудов, как мне уже объяснили в академии, прекращена две с лишним сотни лет назад, а значит, даже самому последнему попрошайке будет понятно, что новый князь Ренеев беспощадный бандит и поставлен на стол временно, дабы выжившие члены семьи встали на ноги. Вынужденная мера, так сказать. Что дальше? Имеющихся у меня средств точно не хватит на княжеские долги, если они так велики, как ходит о них молва, а значит, либо я не справляюсь, либо буду вынужден что-то заложить. К примеру — посмертно заложить свой разумный гримуар. И, я уверен, боярыня Моргалина, что смогу за него выручить приблизительно столько, сколько хватит на нужды Ренеевых. После чего от меня спокойно избавятся. Что в итоге?
— Да как вы…, - попыталась вскинуться сидящая передо мной шлендра.
— Что в итоге? — процедил я, позволяя электричеству слегка потрещать между пальцами, — В итоге, боярыня, честь разбойников, мерзавцев и подонков восстановлена, точнее, не страдает изначально, международного конфликта как не бывало, какой-то
