моего человека-соседа.
— Ты шооо? — пророкотала гора возле сидящего меня, — Жи-жить надо… ело?
У парня за стойкой тут же вновь включились наливательные способности, но глаз он от меня не отводил, что вынудило пьющего посмотреть туда, куда смотрел этот бедолага.
— О…, - медленно, но сильно удивился расхристанный Матвей Парадин, — Т-ты.
— Я, — согласно кивнул никто иной как я, подвигая пальцем по стойку стакан с намеком бармену, — Приветствую еще раз, Матвей свет Евграфыч.
— Не, — выдавил из себя родовой враг семейства Терновых, — Уй… ди. Рано ты.
Ага. Вот оно как. Я «рано». Значит, эта огромная и вусмерть пьяная сволочь, только что разгромившая эту припортовую наливайку, уже сочинила мне падлу. Так и думал, но одно дело думать, а другое — знать.
— Да я к вам по своему вопросу, — невозмутимо продолжил я, — Проконсультироваться.
— Отвага есть, — тяжело резюмировал себе под нос отвернувшийся от меня человек, — Но мозгов… нету. Совсем. Зашибу же. Жалко. Или… не жалко? Как думаешь?
Спросил он не меня, а что характерно, бармена, как раз тщетно пытающегося откупорить новую бутылку бухла. Руки у бедолаги были потными, так что от ответа он воздержался, с жалобным скулением впиваясь в пробку зубами. Его можно было понять — у него были зубы… в отличие от некоторого количества лежащего на полу народа, не собирающегося приходить в сознание.
— Я тебя первым убить успею.
И вновь прекращается налив. Вот же бедолага-то этот последний герой. Губы трясутся, руки трясутся, кто тут алкаш, а?
— Ты либо очень тупой…, - медленно проговорил Матвей, разворачивая ко мне голову, — Либо очень умный. Но недостаточно…
— Хочешь проверить? — уточнил я, не отводя взгляда.
Момент напряженный. Здоровяк резок как понос, силен как горилла, опытен как тридцать три уборщицы на бюджете и безжалостнее сраного африканского леопарда, любящего помучить добычу. А еще он буян и хулиган с дурной славой на обе столицы Руси. Почему только на них? Да потому что «чумному волку» в других местах не очень интересно. Движухи мало, да и местные владетели возмущаются. Только вот мне кое-что от него нужно…
— Я тебя уважаю, — неожиданно выдал пьяный бородач сентенцию, — Нет, Дайхард, действительно. Ты… могёшь. Ваще без вопросов. Я видел. Но сейчас ты… как бы это сказать… нарываешься.
— Просто хочу поговорить.
— Просто? — Матвей вновь замахнул полный стакан какой-то тухлой водяры, крякнул удовлетворенно, а потом мотнул головой, — Ни х… хера… просто теперь не получится. Мы сыграем в одну игру. Прям щас.
— Какие правила? — пододвинув к себе бутылку, я набулькал полстакана местного денатурата. Пить такое не хотелось категорически, но обстоятельства…
Так что пришлось. Одобрительно кивнув моим действиям, огромный гвардеец довольно трезвым тоном объяснил условия игры. Простые донельзя. Я ему сейчас рассказываю, как бы я его убил. Если Парадин верит, то мы с ним разговариваем по моему вопросу. А если не верит, то…
— … тебе крышка, Кейн. Полная. Тут же. Совсем, — с удовольствием уточнил здоровяк, отнимая у прислуги бутылку и присасываясь к ней, как к материнской груди.
— Пф, говно вопрос, — заставил я собеседника подавиться бухлом, тут же предупредительно сказав, — Ты откашливайся, я подожду.
Убить его мне проще, чем высморкаться. Промораживающее воздействие Сильверхеймов за считанные секунды превратит этого плохо бритого медведя в кристаллическую статую, а то и порошок. Но мы об этом, конечно, умолчим. Правда, именно это знание и позволяет мне выкатывать яйца на буйного регенератора.
— Сначала я бы воткнул тебе в печень хавн, вот этот вот, — начал я, — Не просто так, конечно, а зарядив его Методой. Это дало бы… секунд семь или восемь.
— Угу, — отстраненно кивнул мой гипотетически убиваемый собеседник, — Даже десять или… больше. Я бухой.
— Ну вот, — удовлетворенно продолжил я, — Куча времени, чтобы добраться до твоего револьвера. Там у тебя разрывные, шесть штук. Еще четыре сменных барабана ты носишь в гнездах, пришитых с внутренней стороны жилетки. Если аккуратно и бережно пользоваться, то хватит разнести тебе голову вдребезги ровно тридцать раз…
— Ага, — ухмыльнулся Парадин, — Всё верно.
— Голова у тебя отрастает минут за пять, если верить слухам, — продолжал я, — так что вся морока в том, чтобы дотащить такую тушу до твоего мотоцикла. Он заводится без ключа, ты слишком любишь убивать тех, кто угоняет твоего колесного друга. Значит, мы на него садимся и едем. Напоминаю, ты без головы…
— Продолжай, я заинтригован, — Парадин с неудовольствием трезвел на глазах, но ему моя история определенно захватила.
На самом деле самая сложная часть плана заключалась в том, чтобы дотащить эту тушу из бара до манацикла. Потом всё было достаточно просто, если ты худощавый и гибкий юноша, способный по ходу движения транспортного средства оборачиваться и стрелять из очень мощного револьвера в отрастающую голову почти бессмертной падлы.
А в питерских лесах регенерация уже не танцует, если у тебя есть хавн и несколько мешков соли.
— … в общем, кожу придётся снимать только с рук и ног, — деловито продолжал я, — С туловищем проще, у тебя в него целый мешок соли влезет, а то и два. А еще…
Меня прервал глухой стук бармена об пол.
— В общем, дальше нужен цемент и болотный омут, но тут уже есть время, понимаешь? — поспешил закруглиться я, — С этой частью напряженка, ты мне только вчера понадобился. Не успел продумать и разведать.
Посидели в тишине, погоревали о бармене и недостатке времени вот на это вот всё.
— Гм, — перегнувшись через стойку и осмотрев тело, пробормотал Парадин, — Ну… хорошо, да. Годно. Уел. Один вопрос и потом валяй, рассказывай свою беду. Где черная сучка, Кейн?
— Неподалеку, — вздохнул я, — По кондитерским ходит.
— Это она про меня столько накапала? — нарушил свой же уговор трезвеющий детина, позволяя мне сделать еще одну зарубку в памяти.
— Нет. Она была очень лаконична и сообщила лишь общеизвестные сведения. Не более.
— Так и думал, — сплюнул туда же, за стойку, мой собеседник, — Ладно, выкладывай, с чем пришёл?
Я выложил. Матвей задумался, не донеся бутылку до рта. Затем, всё-таки, дохлебал местную отраву. Почесался, хмуря брови. Вытянул из кармана пачку сигарет какой-то люто нажористой марки, так как меня аж в местной атмосфере бухла и выбитых зубов пробило на слюноотделение. Нет уж, курить не буду. Не в этой жизни.
— Ты понимаешь, парень, о чем ты меня тут спрашиваешь? — наконец, выдал бородач уже абсолютно трезвым голосом.
— Ну да, — пожал я плечами, — Более того, я уверен, что никакого дельного совета ты не дашь. Максимум — расскажешь то, что почти все знают, а потом попробуешь сделать вид, что я тебе должен
