как за герцогство.
— Какого плохого ты обо мнения, — ухмыльнулся печально известный гвардеец, — Кто ж про меня таких гадостей насочинял?
— Никто, — осклабился я в ответ, — Мои обоснованные подозрения, которые подтверждаются с каждым твоим словом.
Нарывался я не зря. Аккуратно, конечно, но именно нарывался. Провоцировал этого медведя, только не на драку, а привлекая его интерес. К себе, к этой ситуации с чуть ли не насильно вручаемым княжением (тут мне кстати Азов-младший очень красочно описал, что с последствиями, озвученными фрейлине, я угадал на все сто процентов, но преуменьшил их), к интересам Витиеватого. Медведь — он и в Африке медведь, так что, если куда влезет, шороху наведет. А это может мне помочь.
— Хм, ладно! — шарахнул широкой как лопата ладонью по столешнице Матвей, — Не припомню, чтобы меня кто-то дважды… нет, трижды уел, а потом и жив остался, так что я тебе, парень, кое-что расскажу. Без платы и долга, но ты мне все равно должен, учти. Так вот, ты, скорее всего, не знаешь, но про тебя в академии ходит слава, но не та, о которой догадываешься. Всё дело в дуэлях и в кое-чем еще…
Из разгромленного кабака я выполз загруженный и вдумчивый, даже не сразу заметив Тернову, несмотря на то что она нагрузила меня пакетами, сумками и авоськами, которые до этого времени тащил за ней какой-то приказчик. Так и доехали до дома, где я, не приходя в сознание, начал выгружать накупленное девушкой из багажника. Только вот оказалось, что приехали мы… рано. По мнению Кристины, конечно.
Проще говоря, только войдя в собственный дом (и предварительно разувшись в прихожей!) я не успел даже выслушать обиженное гавканье Курва, как неожиданно был взят за грудки юношей смуглым, высоким и элегантным. С лицом, наполненным праведной яростью, не меньше.
— Если ты…! кххх…, - попытался что-то сказать молодой человек, но был ударен мной в живот, а затем отволочен в зал на софу, где я уселся, частично блокируя конечности этого молодого господина. Неизвестного и безоружного, поэтому только в живот. Ну, тут еще нетипично взволнованная Кристина, то и дело взывающая ко мне и какому-то «Тимуру».
— Кто такой Тимур? — раздраженно спросил я её, сидя на брыкающемся вторженце.
— Мой брат! — холодно, но нервно ответила Тернова, — Ты на нем сидишь.
— А почему я на нем сижу? — задал я девушке непростой вопрос.
В нашу беседу вмешалась моя сидушка, оказавшаяся человеком целеустремленным, а может даже с некоторой манией обязательно договорить то, что вертится на языке.
— Если ты обидишь мою сестру, — отважно заявил мне скрученный парень, — То пожалеешь, что родился!
— Ты Тимур? — уточнил я на всякий случай.
— Да, я Тимур Тернов! Слезь с меня!
— Не слезу. Сначала мы кое-что уточним, Тимур Тернов. Насчет обид и оскорблений. Не бузи, ты первый начал.
— Я не буду с тобой говорить… вот так!
— Ладно…
Парень вообще ничего не понимал в рукоприкладстве, так что перевести его из положения «скручен лежа» в положение «обнят и зафиксирован сидя» было делом плевым. Слегка раздраженный на происходящее я, видя и слыша, как двери вновь отворяются, а затем в хату входят какие-то мужики с баулами, чемоданами и чем-то побольше, решил расставить все точки над «и», пока Тимур не пригрелся в моих объятиях.
— Итак, Тимур Игоревич, ты, уверен, в курсе, что Кристина свет Игоревна есть носительница одного из гримуаров Маревича, да? — почти вежливо уточнил я, продолжая сжимать сопящего и дергающегося парня под слегка встревоженным оком его сестры, — То есть, уточняю — чернокниги, известной всему миру тем, что та мстит за обиды, нанесенные хозяину? Ну конечно же, ты в курсе. Так скажи мне, Тимур — что именно ты имел в виду под своим хамским предупреждением?
— Я… тебя… на дуэль вызову! — парень бессильно вертелся и пыхтел.
— Не вызовешь, — активно не верил я ему, — Ты вообще ко мне в дом без спросу проник, схватил меня и начал угрожать. Хамски. Я тебя заломать прямо тут могу. Итак, вернемся к теме…
Ситуация была почти комической, но почти. Люди в этом мире… или в стране… или даже в городе — они как-то звездануты насчет женщин. Неоднократно видел, как одноклассницы свободно подходят к тем или иным парням, нагружая их «окажите любезность», а те и оказывают. Бред какой-то собачий, эксплуатация. Так вот, мне очень хотелось узнать, как именно брат трактует обиды сестры, а то мало ли, влюбится в меня Тернова, а я в отказ пойду, вот тебе и обида на ровном месте. И этот смуглый тип меня потом будет разыскивать, чтобы покарать за выплаканные слезы несчастной влюбленной…
На этом месте Тимур сдавленно хрюкнул, ему вторил с интересом наблюдающий за нами Курв, а сама Кристина, умудрившись побледнеть еще сильнее обычного, резко развернулась на месте, удалившись, видимо, надзирать за таскаемыми мужиками вещами.
— Ты хамло и женоненавистник! — почти с уважением окрестил меня прекративший дёргаться парень, — Я тебя ненавижу и презираю!
Угу, верю.
Через пять минут всё стало понятно. Кристина прибыла в Питер налегке, буквально с одним котом и книгой, ибо этого требовали обстоятельства, а её вещи привезли только сейчас. Тимур, соскучившийся по сестре, решил сделать ей сюрприз своим приездом, а вместо этого сделал немного испанского стыда. В целом, когда я его убедил, что никаких романтических чувств к его сестре не питаю и матримониальных планов не строю, а всё, что нас связывает — исключительно деловые отношения, то он оказался совсем неплохим парнем.
… слегка, впрочем, повернутым на сестре.
… или не слегка. Стоило мне его отпустить, как этот бесноватый вьюнош закопался в притащенные покупки, извлек оттуда какое-то кондитерское изделие, а затем, мухой сделав чаю, галопом понес всё это к сестре. Правда, тут случился казус — в коридоре груженый Тимур столкнулся с человекоподобным монстром, притворяющимся нашей экономкой, и радостно вякнул:
— Анна Эбигейловна! Здравствуйте!
Таааак… суду всё становится понятно.
— Пойдем-ка, — обратился я к бульдогу, — Устроим тебе внеплановую прогулку…
На свежем воздухе думалось куда лучше. Пока толстый бульдог красил снег в желтые оттенки и, похрюкивая, изображал обход окрестностей, я вовсю шевелил мозгами, пытаясь понять, что делать дальше. От специальных бульдоговых сапогов жутко воняло чесноком, так что приходилось размышлять, делая круги по внутреннему дворику.
Императрица всея Руси, Мария Харитоновна, в девичестве Ростова, положила глаз на мою чернокнигу.
Её величество оказалась страстным коллекционером гримуаров, прослышавшим про крайне нетипичные заклинания, которые я использовал на тренировочных дуэлях в академии. Вызов холодной воды из-под земли, призрачный толкающий палец, устраивающий стробоскопический эффект, еще
