В Харилье жили девять Хикменов, их поддерживали Меттисы и трое парней Фисков. Братья Баррон, все как на подбор высокие и сильные, имели хозяйство в холмах, к юго-западу от Харильи, Но путь к ним для Дасти был заказан.
Жеребец спас его шкуру, это точно. Только благодаря скорости и выносливости своего крупного, выращенного в пустыне коня парень успел выбраться из города, пока его не настигли Хикмены. Благодаря коню он получил фору, которая позволила дождаться темноты, а там уже, может, будет легче,
Дасти повернул под прямым углом к тропе, по которой ехал. Вряд ли преследователи разгадают такой маневр. По длинному, пологому склону он направлялся в обширное и пустынное пространство огромной впадины, сплошь покрытой щелочной пылью. Судя по слухам, в этой стороне до ближайшего источника не менее восьмидесяти миль. Ни один человек, у которого есть хоть капелька здравого смысла, не сунет туда носа. Но именно в этом он видел путь к спасению. Погоня из Харильи наверняка придет к выводу, что он поехал кружным путем к родным холмам, и станет поджидать его на дороге туда. И что он не послушался Элли? Она же убеждала его, что бесполезно пытаться уладить старую междоусобную вражду переговорами.
К этому времени Дасти уже проскакал немало часов. Несколько раз останавливался, чтобы дать передохнуть жеребцу. Стараясь сохранить его силы, иногда спешивался и вел в поводу. Кто знает, что их ждет впереди?
Дасти Баррон смутно представлял, куда ехал. Впадина простиралась на тридцать восемь миль в поперечнике, а он решил пересечь ее по диаметру.
В течение первого часа ориентировался по звездам, потом выбрал горную вершину впереди и чуть слева и держал курс на нее. Постепенно приблизился к западному краю впадины.
Со слов старателя, встретившегося ему однажды в холмах недалеко от дома, Дасти знал, что где-то высоко в этих горах, рядом с перевалом, которым мало кто пользовался, есть маленькая зеленая долина Гальо-Гэп.
Рассвет застал парня в пути — одинокая точка на огромном безжизненном пространстве. Уже первые лучи солнца обжигали, а поднявшись повыше, раскаленное светило залило солончаки ослепительным светом и пышущим жаром, от которых нестерпимо резало глаза, и путнику приходилось все время щуриться. До гор оставалось по меньшей мере миль двенадцать.
Вначале он не поверил своим глазам, когда мили за четыре до первых отрогов увидел следы на поверхности соляной пыли, облаком взлетавшей при каждом шаге. Фургон — здесь!
Решив дать отдых серому, он спешился и осмотрел следы. Тяжелый фургон тянули четыре лошади или мула. Тончайшая пыль не позволяла отличить, кто именно.
Фургон ехал с сияющего белизной востока и повернул на север, направляясь точно туда же, куда стремился он. Гальо-Гэп, как он помнил из рассказа старателя, лежала к северу и немного к западу.
Неужели погонщик знал о существовании долины? Или просто повернул, чтобы найти проход через горы? Оглядевшись в поисках ориентиров, Дасти не нашел ни одного, который помог бы выбрать направление. Харилья находилась на юго-западе, но отсюда тропы к ней не было.
Снова сев в седло, Дасти двинулся дальше, а когда подъехал к границе невысоких холмов, окаймлявших горы, опять обратил внимание на следы фургона, катившего по раскиданным там и тут камням, пожухлой траве и кустарнику. Он все еще направлялся на север. Но, осмотрев местность впереди, парень не заметил ничего, кроме дрожания нагретого зноем воздуха и маленьких пыльных смерчей.
Загадка фургона заняла его настолько, что Дасти забыл собственные проблемы. Человек двигался с востока по солончаковой пустыне. Если так, он, видимо, ехал со стороны Мансано, если только не свернул с тропы где-нибудь дальше на севере.
Сколько Дасти ни думал, смысла в этом не находил. Эта земля принадлежала апачам и представляла большую опасность для путешествия на фургоне. У всадника на быстром коне еще есть шанс проскочить, но пускаться в путь в одиночку да с такой колымагой — глупо. Даже пересекать мертвую равнину — мероприятие малоприятное. Похоже, погонщик фургона либо слишком смелый, либо слишком отчаянный.
Снова надвигалась темнота, но Дасти продолжал путь. Фургон заинтересовал его, и теперь, когда он сбежал от Хикменов, ему хотелось посмотреть на погонщика, человека, совершавшего такой отчаянный поступок, и узнать, чего он добивался. По всему чувствовалось, что он явно чужак в здешних местах.
Именно тогда, в неверном свете уходящего дня, он увидел мула. Серый фыркнул и пугливо попятился, но Дасти шенкелями подогнал его ближе. Крупный мул, великолепное животное, был мертв. Путешествие по пустыне не прошло даром: здесь, на другом краю впадины, мул пал от жары и истощения.
И только сейчас Дасти заметил сундук, застрявший между двумя валунами и частично скрытый ими. Он подошел к нему и оглядел. Тяжелый и громоздкий груз явно скинули с фургона, чтобы облегчить судьбу оставшимся животным. Он попытался открыть его, но замок оказался слишком крепким и с секретом. Рядом валялись пара стульев и кровать.
— Бросает лишний груз, — задумчиво пробормотал Дасти. — Лучше бы нашел воду для других мулов, или они тоже подохнут.
На сундуке висела табличка: «Д. С. Лоуи. Сент-Луис, штат Миссури».
— Далеко же ты забрался, приятель, — покачал головой Дасти.
Он закинул ногу и вскочил в седло. Только преодолев почти пять миль, увидел огонь костра.
Вначале ему показалось, что это звезда, но, приблизившись, Дасти понял, что она висит слишком низко, хотя и выше, чем дно впадины. Тропа постепенно уходила в холмы и начинала подниматься. Он ехал, взяв яркую точку за ориентир.
Не доехав до костра довольно приличное расстояние, спешился, привязал коня к кустам и зашагал пешком.
Три мула, свободно привязанные, лежали у заднего борта фургона. Над огнем склонилась девушка, а маленький мальчик, не старше девяти лет, в кустах мескита собирал хворост для костра. И больше никого.
Удивившись еще больше, Дасти потихоньку вернулся к коню, забрался в седло и не таясь поехал обратно. На подъезде к лагерю начал петь. Горло его пересохло от жажды, и пение получалось жалким, но он не хотел пугать их. Когда верхом на сером он показался в свете костра, то увидел, что мальчик смотрит на него широко раскрытыми глазами, а девушка держит в руке кольт пограничной модели.
— Все в порядке, мэм, — улыбнулся Дасти, соскакивая с коня. — Я просто проезжал мимо и не желаю вам зла.
— Кто вы? — спросила девушка.
— Меня зовут Дасти Баррон, мэм. Я шел по вашему следу.
— Зачем?
Ее тон показался ему резким и немного испуганным. Ей было не больше семнадцати или восемнадцати лет.
