Как бы не пожалеть об этом…
Ясное дело, что вернувшийся из небытия бог полон ярости, жаждет отомстить и готов пойти на все ради победы. Отсюда и принесение в жертву роданов, позволяющее получить очень большую силу.
Вопрос в том – насколько он могуч? Насколько велика его мощь, на что годится явившаяся из Архипелага армия? Что выгоднее – вступить для начала в союз с тем, кто именует себя Господином, чтобы сокрушить нынешних хозяев Алиона, а потом сразить его самого или же выступить против него, и под стягом войны за веру наложить руку на земли северо-запада?
Слуха Харугота достиг осторожный кашель, и консул понял, что задумался, капитан-коротышка молчит, а в окно так же лупит дождь.
– Благодарю тебя за сведения, – проговорил он, с досадой подумав, что способность к сосредоточению внимания, которой правитель Безариона всегда гордился, неожиданно оставила его. – Можешь идти. За труды ты будешь вознагражден, канцлер за этим проследит.
Стоявший справа от трона Редер ари Налн кивнул и сказал:
– Конечно, мессен.
– Рад служить, – коротышка поклонился и затопал к дверям тронного зала, а Харугот невидящими глазами уставился в окно, по которому текли прозрачные струйки.
Вступить в бой с богами все равно придется, этого требует план… Не сделать ли это сейчас, когда столь неожиданно объявился такой мощный союзник? Но не станет ли Тринадцатый после победы настолько могучим, что одолеть его будет по силам только владыкам Древнего Льда и Первородного Огня?
Так что, тогда нужно выступить против Господина? И против тех чудовищ, которых он ведет в бой? Или подождать, пока армия вторжения ослабеет, увязнет в стычках и осадах, распылит силы? Чтобы потом явиться в Норцию освободителем и спасителем?
Пожалуй, это самый разумный вариант.
Ари Налн вновь кашлянул, и консул с некоторым трудом вынырнул из размышлений.
– Что у нас дальше?
– Посол из Андалии, – сообщил канцлер. – Примчался в Безарион сегодня утром и попросил аудиенции.
– Да, я помню, ты говорил, – кивнул Харугот. – Ну что ж, пусть войдет. Посмотрим, что он скажет.
Ари Налн махнул стоявшему у дверей сотнику Чернокрылых, тот кивнул и вышел из зала. Вернулся не один, в компании высокого и очень тощего таристера в дорожном ремизе с гербом Андалии на груди, в волочащемся по полу плаще и высоких, заляпанных грязью сапогах.
Зацокали по полу шпоры.
Таристер прошел к трону, стал виден изогнувшийся на гербе дракон, белый, с золотыми глазами и того же цвета гребнем.
– Почтение и здоровье правителю Золотого государства, – сказал посол, опустился на колено и склонил русую голову. – Я, благородный Вивилон ари Торласт, уста и рука могучего королевства Андалия, что желает переговоров.
– И твоему королю тоже почтение и здоровье, – ответил консул. – Что он велел передать?
Ари Торласт поднялся и заговорил. Из слов его стало ясно, что король Андалии предлагает правителю Безариона военный союз, направленный против вторгшихся из Архипелага святотатцев.
– Ибо алчность их велика, а богохульство непомерно, – вещал посол, пуча глаза и держа правую руку на эфесе меча. – Кто может чувствовать себя в безопасности, если падают храмы богов?
Похоже, андалийские маги растолковали правителю, что за враг явился с запада. И он не захотел стать следующей жертвой, причем не захотел так сильно, что отправил в Безарион представителя одного из знатнейших родов королевства, собственного родственника.
– Я выслушал тебя, почтенный Вивилон, – сказал Харугот. – Мне кажется, что опасность пока не так велика…
– Так что мне передать моему королю? – спросил ари Торласт, не отличавшийся, похоже, умом и выдержкой.
В послах андалийцы всегда больше ценили родовитость, нежели умение вести переговоры.
– Мы некоторое время подумаем, – проговорил консул. – Надо взвесить все, решить, насколько нужен этот союз Безариону или он только в интересах Дамбурга. Грамоты отдай моему канцлеру, мы изучим их и через несколько дней дадим ответ. В нашем городе достаточно постоялых дворов, чтобы ты мог ожидать в комфорте и роскоши.
На широком лице ари Торласта отразилось недовольство. Он кивнул, вручил шагнувшему вперед ари Налну кожаный тубус, после чего развернулся и под цоканье шпор удалился.
– Каков гордец, – покачал головой Харугот. – Но ничего, они еще приползут ко мне на коленях. Это все?
– Да, мессен… – Канцлер заколебался. – Почти. Есть одна странная новость. Она слишком невероятна, но все же…
– Говори.
– К нашей границе с востока движется войско из десяти тысяч… – ари Налн вновь заколебался, – белых гномов. По сообщению от тердумейцев, они идут на запад, чтобы воевать с армией Тринадцатого. Расид ар-Рахмун хотел бы знать, что с ними делать – напасть или пустить дальше.
– Белые гномы? – Харугот ощутил, что удивлен по-настоящему.
Восточная ветвь малорослого народа обитала за Опорными горами и не показывала оттуда носа. Порой их купцы появлялись в портах Жаркого океана, изредка добирались до Безариона…
А тут войско в десять тысяч мечей! Что заставило белых гномов нарушить свое уединение? И как, видит Тьма, они прошли через Опорные горы, миновали холодные вершины, над которыми веют ледяные ветра и ядовитое дыхание Безымянного?
– Вот как… – Он потер подбородок, ощутил, как нервный тик заставил дрогнуть уголок рта. – Немедленно гонца к тердумейцам: не трогать этих гномов даже пальцем, пусть идут. На границе мы их встретим…
«И вовсе не с оружием», – добавил консул про себя.
Если они хотят сражаться с Тринадцатым, то на здоровье. Пусть идут через наши земли, вступают в бой с теми, кто приплыл с Архипелага. Победить они вряд ли смогут, но точно ослабят Господина. И вот тогда можно будет вступить в дело и ему, правителю Золотого государства.
– Я понял, мессен, – сказал ари Налн. – Разрешите удалиться?
– Погоди… – остановил его Харугот. – Нужно отправить к этим гномам посла. Пусть проводит их через наши земли, а заодно присмотрит, чтобы они чего не натворили. Можно выбрать одного из таристеров, но им я не особенно доверяю… пусть поедет Махтарн.
Названный состоял в числе учеников консула, и происходил из благородной, но обедневшей семьи. Особой магической силой или умением похвастаться не мог, зато был умен, быстро соображал и знал все, что положено знать молодому человеку, имеющему право на герб и приставку «ари» к фамилии.
– Скажешь ему, пусть переоденется в обычную одежду, – продолжил Харугот, – выдай денег и выдели свиту в полсотни Чернокрылых… И еще, пусть все же зайдет ко мне в тайную комнату перед отъездом.
– Все понял, мессен.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
