Альтаро начали воздвигать живые засеки на пути вторгшихся в Великий лес орданов еще несколько месяцев назад. Тогда стало ясно, что йотуны не в состоянии быстро взломать стену деревьев, что попытки штурма всегда можно обнаружить, и встретить врага во всеоружии.
Сегодня, насколько знал Лотис, отдельные засеки окончательно слились в полукольцо, отсекшее отравленную часть леса от здоровой. И йотунам предстоит либо биться в нее лбами, либо обходить и возвращаться на север, либо…
Либо придумывать что-то еще.
Все понимали, что рано или поздно они это «что-то» придумают, но альтаро получат так нужную им передышку.
– Все, – выдохнул младший маг, бессильно уронив руки. – Слово мое крепко… Они не пройдут.
И он заулыбался, высокий и тонкий, совсем еще молодой.
– Слава богам, – кивнул десятник. – Ну что, приказ исполнен, мы можем возвращаться?
– Да, истинно так, – ответил маг, и воины разразились ликующими криками.
Они предвкушали дорогу домой, отдых в кругу родных и близких, прочие радости, какие может принести только дом. А Лотису тал-Лотису не верилось в то, что больше не будет засад, рейдов по ночному лесу, схваток, беспощадных, коротких и почти безрезультатных.
Собрались быстро, и зашагали знакомой тропинкой на юг, к тому поселку, что приютил их на время войны. Десяток на границе сменят посты из ополчения местных альтаро, им предстоит следить за тем, чтобы засека оставалась ненарушенной.
Шли бодро, кое-кто напевал, и когда из набежавших туч закапал дождь, никто не огорчился.
Пусть течет с небес вода, ведь она дает жизнь лесу, а через него и эльфам…
Когда на нос упала багровая капля, Лотис тал-Лотис удивленно вздрогнул и посмотрел вверх.
– Помилуй нас Анхил! – испуганно воскликнул кто-то из молодых воинов.
Из туч, черных и перепутанных, словно мысли сумасшедшего убийцы, летели вниз темные точки. Алые струи били по листве, стекали по стволам, немелодично журчали и шлепали. Небо, злое и нахмуренное, будто плакало кровью, скорбело о чем-то непонятном и жутком.
– Что это такое? – спросил десятник, поднося испачканную красным руку к лицу. – Кровь? Или что?
– Я… я не знаю… – проговорил маг, выглядевший растерянным, как и простые воины. – Никогда не видел и не слышал…
Багровая жидкость пахла водой, не жгла, но все равно прикосновения ее капель вызывали гадливое ощущение. Будто маленькие языки трогали кожу, отдергивались и прикасались вновь.
– Ну ладно… – проговорил Сираен тар-Валис. – Тогда пойдем…
Кровавый дождь вскоре сменился обычным, тучи немного посветлели, но настроение было испорчено. К поселку подошли в мрачном молчании, и встретили там чуть ли не панику. Жителей дюжины арроба небесное явление напугало едва не до полусмерти.
Десятнику и магу понадобилось некоторое время, чтобы их успокоить.
Оставаться на ночь никто не захотел, и колонна из полусотни альтаро потянулась на юг, по хорошо заметной для жителей Великого леса дороге, что неискушенному олдагу показалась бы просто тропой. Полусотней миль южнее она выведет на тракт, а уж по нему можно двинуться в любой конец Великого леса.
На ночлег встали под одним из «гостевых» дубов, под ветвями которого укрылась целая поляна, а между корней спрятался крохотный источник. Поужинали, не разводя огня, часовые отправились на посты, а остальные принялись укладываться спать. Лотис завернулся в одеяло, мгновение полежал, вслушиваясь в успокаивающий шепот листвы, а потом уснул.
Видения его были смутны и тревожны, но затем из неясных образов и мрачных теней явился маг, носитель алого Цвета.
– Ты нужен мне… – прошептал он. – Ты нужен… Бросай все и приезжай в селение ла-Асалина…
Лотис вздрогнул и открыл глаза.
Шумели листья, за ветвями пряталось затянутое тучами небо, поляну окутывал мрак.
– Что это было? – прошептал Лотис. Он знал, что сильнейшие маги альтаро способны говорить с сородичами через сны, но не думал, что таким образом когда-либо обратятся к нему.
Это могло быть просто видение, лживый морок. Про селение ла-Асалина он знал, оно находилось на юго-западе, недалеко от границы Великого леса, Льдистого хребта и людских владений. Большой торговый поселок, несколько храмов, но ничего особенного. Что он будет там делать?
Лотис потряс головой и уснул вновь.
И опять ему явился маг в одеждах цвета заката, и зазвучал его голос, тихий, но отчетливый:
– Ты нужен мне… Ты нужен… Приезжай в ла-Асалину…
Проснувшись во второй раз, на самом рассвете, Лотис тал-Лотис был твердо уверен, что его и в самом деле зовут. И когда они к вечеру того же дня добрались до тракта, уверенно повернул на запад, хотя земли его родного ствола лежали на северо-востоке.
Пришлось забыть о том, что дома не появлялся много месяцев, не видел родителей и невесту…
Но если зовет долг, то дело эльфа – следовать ему.
В первом же селении купил коня, и дальше двинулся верхом. Ночевал теперь на постоялых дворах, в тепле и удобстве. Везде его встречали радушно, как героя, одного из воинов, что защитил Великий лес от беспощадного врага. Девушки улыбались ему, Лотис улыбался в ответ, но на сердце было тяжело.
Еще дважды он попадал под кровавый дождь, тревожные видения смущали его каждую ночь. Облака закрывали небо почти постоянно, солнце выглядывало лишь на краткие мгновения. Под сводами леса царила душная сырость, полная запахов распада и гнили.
Казалось, что громадная пуща, раскинувшаяся чуть ли не на треть Алиона, больна.
До ла-Асалины Лотис доехал дождливым вечером. Обрадовался, увидев арроба в окружении хурдага, «мусорных» деревьев, чьи корни способны в считанные дни всосать любую грязь. И удивленно покачал головой, когда на окраине дорогу ему преградили двое воинов с луками в руках.
– Подними капюшон, – сказал один из них, тот, что повыше, в темной куртке ворсом наружу.
– И быстро, – добавил второй.
Настоящий эльф всегда знает, когда можно спорить, а когда нужно повиноваться без рассуждений. Эти двое, вне всяких сомнений, имели право отдавать приказы, и могли пристрелить Лотиса за неповиновение.
Он скинул с головы капюшон, влага потекла по затылку, несколько капель упали на лоб.
– Все ясно, – луки в руках воинов опустились. – Проезжай прямо до постоялого двора, а там на второй этаж.
Лотис кивнул и толкнул коня пятками в бока.
В поселке, несмотря на ненастье, царила суета. Ходили альтаро, водили лошадей, таскали мешки, слышались озабоченные голоса. От кузни, что стоит, как и положено, на отшибе, доносились удары молота.
У постоялого двора, занимавшего самый большой арроба, Лотис спешился, отдал поводья подошедшему слуге.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
