Думаю, излишне повторяться – но, если бы у меня были не только глаза, которым я отказался бы верить, но и уши – я бы им тоже не поверил! У меня не было также и рта, и голоса, которыми бы я, невзирая на вопиющее предательство Фёдора, всё-таки, предупредил бы его об опасности, которая стала для него фатальной. Видимо, повинуясь знаку лекарственного магната, за спиной незадачливого «бизнесмена», словно из-под земли, возник человек спортивного телосложения и, в мгновение ока, ловким, натренированным движением, обхватив плечи Фёдора, резко свернул ему голову. Обмякшее бездыханное тело Фёдора пролетело мимо меня и скрылось в воде.
«Стойте! Ведь его не смогут клонировать, потому что по статуту о клонировании, для этой процедуры нужно безусловное подтверждение смерти!» – безмолвно кричал я. Но у меня не было рта и голоса – меня никто не мог услышать…
Я смогу простить Фёдора – ведь он совершил своё предательство по слабости своего характера, а не из подлости натуры. А себя? Смогу ли я простить себя? Можно ли пожертвовать жизнью (не своей!), а близкого тебе человека, ради всего человечества? Ведь оно состоит из отдельных людей, таких, как Пётр! Мы пытались изменить мир, а нужно было начинать с себя… Теперь, похоже, ни первое, ни второе невозможно… А так хочется жить! У меня нет рта и нет голоса, но, похоже, я неплохо справился с задачей рассказчика. А Вы – Вы были чудесным собеседником, спасибо Вам! Ну, всё – не может же ветер вечно носить меня над водной гладью – пора и честь знать… Прощайте и – не поминайте лихом – я любил жизнь и… присказки древних… тоже любил!
Эпилог
Вы пробовали лежать на водной глади, полностью расслабившись и доверившись воде? Уверяю Вас, это – не фокус. И я не буду «грузить» Вас законом Архимеда и прочими формулами плавучести тела. Просто – поверьте мне и расслабьтесь! Вода… влага, дающая жизнь и посредник между мирами – Рубикон, который должна была преодолеть моя душа на пути к иным мирам. Я раньше никогда не умирал, поэтому я ждал продолжения своей истории. Клянусь Вам – я не знаю, что будет дальше! Но одно я знаю наверняка – вернее, чувствую: я больше не пепел. Потому, что у пепла нет пяток, которые щекочут волны; потому, что у пепла нет рта и ушей, в которые попадает вода. И пеплу не больно, если его со всей силы огревают по голове веслом! А я-то думал, что плеск вёсел мне только чудится… Неужели Чернобог решил меня эвакуировать в иные миры. Что-то не припомню я такой легенды!
– Алекс! У меня всё получилось! Милый, дорогой, любимый, единственный, у меня получилось! – я не верил своим ушам – они вообще в последнее время вышли из моего доверия – я слышал не только серебристый колокольчик Зоиного голоса, я слышал те самые слова, о которых не смел и мечтать!
И если бы не болючая шишка, посаженная Зоиным веслом, я бы окончательно потерял ощущение реальности и заблудился между мирами. Я с трудом вскарабкался на борт лодки. Зоя окинула меня заботливым и восхищённым взглядом. Я неоднократно представлял себе этот волнующий момент, но даже моё изощрённое воображение нанохорролога не могло бы «нарисовать» такую картину, какую мы являли собой в эту минуту: я – совершенно голый и Зоя на вёслах – в застёгнутом наглухо нанопластиковом скафандре.
– Я тебе не снюсь! – первой пришла в себя Зоя. – Да очнись же ты, Саша! Я тебе сейчас всё объясню, а пока вот – одевайся: прохладно.
Зоя подала мне пакет с наноскафандром. Я с удовольствием снова начинал привыкать к своему телу. Ещё бы – такая метаморфоза: от пепла к человеческой оболочке!
– Прости меня, но я никогда не клонировала никого из своих близких. Я изучила психологию клонирования – там всё не так просто! Поэтому я рискнула «скрестить» твою программу «мудрой воды» с…
Я не дал Зое договорить: почему-то мне сейчас совсем не хотелось слушать научные постулаты о своём воскрешении. Я хотел, чтобы это было просто чудом – чудом, которое может подарить только настоящая, нежная любовь. И хотел хотя бы на несколько минут почувствовать себя не восставшим из пепла нанохоррологом, а, по меньшей мере, участником сюжета древней скульптуры Родена. Если бы бронзовые парень и девушка его «Поцелуя» целовались как мы сейчас, они вряд ли остались бы бронзовыми изваяниями. Вода – для кого-то банальный оксид водорода, для нас – чудо жизни плескалась за бортом лодки, любовь – это чудо жизни плескалось в наших, ставшими родными и близкими, душах.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
